Странно, но Рара не отрывал от меня взгляда. В его глазах читалось нечто такое, отчего у меня защемило сердце.
Вернувшись домой, я переоделась в домашнее платье и обнаружила на запястье незнакомый золотой браслет, который красиво переливался в свете лампы.
Разве у меня был такой?
Стоило снять браслет, как разрозненные воспоминания начали возвращаться на свои места, словно кусочки пазла. Здоровяк-плакса, запертый в густом тумане моего сознания, вновь обрел свой облик.
– Ах, Хамель Брей!
Спустя несколько минут память полностью восстановилась. Ой, как там Хамель? Должно быть, он очень удивился появлению Гешута.
Теперь я примерно понимала, почему почувствовала глубокую печаль в речах Хамеля. Он ведь даже принарядился, что ему несвойственно, а встреча закончилась ничем. Разумеется, ему было грустно.
Почему-то я ощутила вину.
Я положила золотой браслет возле стеклянной вазы, в которой до сих пор стояла красная роза, подаренная Хамелем ранее. Несмотря на то что прошло несколько дней, она ничуть не увяла, время для нее будто остановилось.
Я переводила взгляд с красной розы на золотой браслет и тяжело вздыхала.
Но кто же проник в дом Хамеля? Нужно обязательно спросить мага при встрече.
– Послушай, Рара, ты злишься? – спросил Изана, искоса поглядывая на помощника.
– Никак нет, Ваше Величество.
– Правда? У тебя такое каменное лицо, и я грешным делом подумал, что ты винишь меня за испорченный отпуск, – проговорил Изана с ленивой улыбкой на лице, хотя в глубине души он испытывал неловкость.
Джинджер в панике отрицала, что это свидание, но видеть их вместе почему-то было неприятно. Поэтому Изана сгоряча использовал появление в городе Гешута как предлог, чтобы прервать их встречу.
Конечно, дело Гешута было срочным, но обсуждать его прямо сейчас с Рарой вовсе не обязательно. Отчет от проверенных лиц еще не поступил, фактов не имелось – говорить, по сути, не о чем. То, что он намеренно расстроил их встречу, было поступком довольно мелочным. Почему он дошел до такого?
Изана потер виски, вспоминая Джинджер Торте – юную женщину, которая, как имбирь, будоражила его мозг своей остротой. Неужели он приревновал ее к Раре? Поразительно, что он вообще способен испытывать такие чувства.
– Я не виню Ваше Величество. Если Гешут действительно жив, это большая проблема.
– Верно. Раз здесь не место для разговоров, давай вернемся во дворец.
Рара кивнул. Вскоре они сели в карету и направились во дворец.
Они сидели друг напротив друга, но разговор не клеился. Рара расфокусированным взглядом смотрел в окно, погруженный в какие-то мысли.
Изана отметил, что одежда помощника определенно наряднее обычного. Рара предпочитал неброскую простоту, а этот стильный пиджак был совершенно не свойственным для его гардероба. Джинджер сказала, что это не свидание, но Рара, похоже, воспринимал встречу иначе.
Внезапно в памяти всплыла сцена, произошедшая не столь давно: Рара и Джинджер стояли так близко, почти в обнимку. Возможно, именно тогда Изана обратил внимание на то, что Рара смотрит на Джинджер как-то по-особому.
Как бы это назвать?.. То был взгляд мужчины на женщину. В глазах Рары, обычно безразличных ко всему на свете, появился живой блеск.
И появлялся он каждый раз, когда Рара видел леди Торте.
Изана и Рара были знакомы много лет, еще со времен пребывания в башне Тампль. Было бы странно, если бы Изана не проигнорировал в Раре подобную перемену.
Изана спросил, и голос его звучал мелодично, как журчание родника:
– Рара, ты смотришь на Джинджер Торте как на женщину? Скажи честно.
Плечи Рары слегка дрогнули. Он медленно перевел взгляд на короля. Серые глаза за прозрачными стеклами очков сузились. Он на мгновение замешкался, но Изана ничего не упустил.
Изана скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья. Похоже, догадка верна.
Хамель был изумлен. Честно говоря, он не ожидал такого вопроса в подобной ситуации. Садясь в карету, он наивно полагал, что речь пойдет о Гешуте.
Это был его просчет.
Хамель некоторое время молчал и смотрел в черные глаза напротив, наполненные уверенностью. Его господин, читающий мысли, слишком проницателен. Возможно, он уже понял, что Хамель считает Джинджер чем-то большим, чем просто «имбирем».
Сказать честно, что он любит ее? При желании можно солгать. На носу были очки, искажающие мысли. Но Хамель не хотел врать.
В памяти всплыло кое-что сказанное Джинджер: «Хватит ли у меня времени, чтобы желать счастья другим, когда мне его не хватает?»