– Да. В то старое пятиэтажное здание. Он юркнул прямо туда.
– Странно. Когда я вернулся, Гешута нигде не было. Да и вообще, он же мертв… Откуда он взялся?.. И кстати, откуда леди Джинджер знает, что это мой дом? – Хамель прищурился, глядя на меня с подозрением.
Ой! Об этом я как-то не подумала. Я нервно почесала затылок.
– Ну… случайно получилось… Разве сейчас важно?
– Хм.
– Э-э-э… Как вы считаете, Гешут… он настоящий призрак? – поспешила я сменить тему.
Хамель, не переставая сводить с меня пристального взгляда, ответил:
– Возможно. Иногда сильная воля перед лицом смерти позволяет создать ментальную проекцию.
– Ментальную проекцию?
– Да. Сильные нематериальные желания могут обретать форму. Хотя нужно все тщательно проверить. – Хамель задумчиво потер подбородок, что-то неразборчиво промычал себе под нос, а потом вдруг щелкнул пальцами. – А!
– Вспомнили что-то?
– Гешут… это был «призракинг»?
– Призра… что?
– Призракинг. Ну он вроде как объявил о том, что стал призраком… – Хамель покосился на меня и осекся, заметив, как вытянулось мое лицо.
Нет, он серьезно? Он только что повторил мою остроту? Я растерялась. Не ожидала от него такого.
– Хамель Брей, вы… сейчас иронизировали?
Я смотрела на него с немым укором.
Хамель смущенно поскреб затылок.
– Ну не будьте столь строги. Вы же сами так шутили, леди Джинджер. – Он состроил обиженную мину.
Вылитый провинившийся щенок с опущенными ушами.
Этот здоровяк, строящий из себя милого песика, выглядел так забавно, что я не выдержала:
– Хи-хи!
Стоило мне хихикнуть, как обидчивое выражение пропало без следа, уступив место мягкой улыбке.
– Леди Джинджер… Может, в данной ситуации прозвучит странно, но…
– Но?
– Мне очень нравятся черты вашего характера. Вы непредсказуемая, необычная и при этом вовсе не глупая. Вот и про магаление вы ляпнули только для того, чтобы согнать с моей физиономии кислую мину, верно?
– Верно. Но почему это звучит как признание в любви? Ха-ха…
Я вновь попыталась отшутиться, но Хамель ничего не ответил.
Может, мой подкол вышел боком, заставив Хамеля смутиться? Хотя, пожалуй, нет. Взгляд, которым он смотрел на меня, изменился. В нем появилась глубина.
Он, казалось, колебался мгновение, а затем медленно поднялся с сиденья. Карета покачивалась на ходу, но Хамель стоял твердо, не шелохнувшись. Он сделал шаг ко мне. И плавно, с грацией рыцаря опустился передо мной на одно колено.
– Мои слова тоже могут прозвучать странно, но… – Хамель принялся откашливаться.
Что происходит? Атмосфера стала пугающе серьезной. Я смутно догадывалась, что нравлюсь ему, но признание? Прямо здесь? Я замерла, хлопая глазами, не в силах вымолвить ни слова.
Хамель наконец заговорил, его голос звучал твердо и искренне:
– Кажется, я полюбил вас, леди Джинджер. Нет… Я люблю вас. – Он медленно моргнул. Его нижняя губа едва заметно дрогнула – вероятно, эмоции захлестнули его с головой.
Он плотно сжал губы и слегка опустил голову, явно пытаясь что-то сдержать.
Слезы?.. Мелькнула мысль, что он плачет. Да нет, бред какой-то. Но дыхание склонившегося передо мной мужчины стало прерывистым. И тут на его брюки упала слеза.
Я протянула руку и коснулась подбородка Хамеля, заставляя поднять лицо. На его бледных щеках блестели мокрые дорожки. Конечно, не такие реки слез, как тогда в шкафу, когда очки запотели, но все же.
Он моргнул, и новая порция слез, выкатилась из уголков глаз и потекла вниз по уже проложенному маршруту. Горячие слезы коснулись моих пальцев.
– Почему… почему вы плачете? – Вопрос вырвался сам собой. Я растерялась.
– Честно говоря… во время признания сердце так колотится, что слезы сами… Видимо, перед вами, леди Джинджер, я превращаюсь в плаксу. – Он неловко улыбнулся.
Но, странное дело, слезы Хамеля не вызвали у меня отторжения. Наоборот, в них чувствовалась подкупающая искренность.
Значит, его сердце колотится с такой силой, что выступают слезы… По-моему, я понимаю подобное ощущение. Это не от горя, а от переизбытка чувств. Взрыв эмоций.
Ох, Хамель действительно полюбил меня, а не Лераджию.
Мне даже стало стыдно, что я в нем засомневалась.
– Ох! Плаксы совсем не в моем вкусе. – Я попыталась убрать руку от его лица, чтобы скрыть смущение.
Но он перехватил мою ладонь, не давая ей ускользнуть. Я ошарашенно уставилась на него. Хамель поднялся. В этот миг облака за окном разошлись, и луч солнца ворвался в карету, очертив профиль Хамеля. Тень легла на его губы, перетянув на них мой взгляд. Я всегда считала, что титул самого красивого мужчины принадлежит Изане, но сейчас… Хамель был прекрасен.