Я крепко обняла Изану, чтобы он больше никогда не вспоминал о таком пустынном месте.
– Вы и подумать не могли, что на самом деле свет – красивая женщина? – попыталась пошутить я, чтобы хоть как-то рассмешить Изану.
Мне это удалось: я услышала смех Изаны. Видимо, я правильно уловила его настроение.
– Кх-кх… Не могу представить такой ответ даже во сне.
– Конечно. Я не человек из сновидений.
– Да, верно.
Я погладила его спину и взяла его за руку. Ладонь Изаны была теплой. Я вспомнила, каким холодными были его руки раньше, когда мы только начали общаться.
– Как тебе мое мастерство эпитетов?
– Думаю, вы вполне способны сочинять романы, – ответила я и прильнула к нему.
– Может, попробовать написать по этому случаю?
Я чуть отстранилась и посмотрела на Изану.
– О чем?
Изана сделал озорное лицо и ответил:
– Название: «Тридцать тысяч ли в поисках имбиря Джинджер». Как тебе?
– Ваше Величество!..
– Или «Имбирь или Джинджер, кого же выбрать?» – что-то такое.
«В итоге вывод – имбирь. Черт!»
– Ну как? – напевно произнес он.
Он был рад меня как следует подразнить. И это совсем не вязалось с тем мужчиной, что минуту назад говорил слова, от которых щемило сердце.
Я притворно надулась. Каков наглец!
Когда я собиралась сесть в карету, чтобы вернуться домой, я не поверила своим глазам. Перед каретой стоял давний знакомый.
– Хамель?
Почему он здесь, когда должен отдыхать после путешествия с Шехерой? Я сразу побежала к карете.
– Госпожа Джинджер! Так бегать не стоит – упадете, – привычно проворчал Хамель.
Странно, но меня это даже не раздражало.
– Нет, почему вы вообще здесь?
– Я вернулся и делаю свою работу.
– А госпожа Шехера?
– Видимо, устала, спит.
«Хамель, а разве вы не устали?» – хотела спросить я, но он распахнул дверь кареты, прежде чем я открыла рот.
– Садитесь.
Я первая забралась в экипаж. Хамель сел, как обычно, напротив меня. Все как в старые добрые времена.
Он привел в порядок растрепанные волосы и переоделся. Странник по имени Хамель исчез, передо мной был прежний аккуратный Хамель. Однако он не смотрел в мою сторону, лишь в окно.
«Интересно, о чем он думает? Справился ли он со своими расстроенными чувствами ко мне после встречи с Шехерой, считает ли он ее будущей избранницей и… не грустит ли до сих пор?»
– Послушайте, Хамель.
– Да? – проговорил он после паузы, повернув ко мне голову.
– Можно ли спрашивать такое, не знаю, но любопытство не дает покоя.
– Не стесняйтесь. Если это то, что интересует госпожу Джинджер, я готов ответить на все ваши вопросы.
– Хамель… скажите, какие у вас отношения с госпожой Шехерой на самом деле? Вы вместе прибыли в королевство… значит, у вас есть к ней симпатия, верно?
«Желательно, чтобы это были отношения влюбленных. Хамелю нужно встретить кого-то, кто ему действительно нравится. Ему лучше влюбиться в какую-нибудь женщину и перестать грустить из-за меня».
Хамель некоторое время думал, а затем медленно кивнул.
– Да. Симпатия определенно есть. Шехера… она, как бы сказать…
– Она?..
– Очень напоминает вас, госпожа Джинджер.
«Я похожа на нее? Какая чушь! Да и вообще она грубиянка. Я не настолько невоспитанная, чтобы называть совершенно незнакомую леди имбирем!»
Но Хамель говорил вполне серьезно.
– Неужели… Она напоминает меня, поэтому вы полюбили ее, да?
Думать о ком-то другом, общаясь с конкретным человеком, неправильно. Это определенно будет иметь негативное влияние и на Хамеля, и на Шехеру, и на меня.
– Нет. Иногда она напоминает вас, но я не смотрю на нее как на госпожу Джинджер.
– Хм, точно?
– Да. К тому же госпожа Шехера – тот человек, который впервые признался мне в любви после снятия проклятия.
– Вау! Значит, принцесса по уши влюбилась в Хамеля!
«Поэтому приехала в королевство? Вот вам и настоящая любовь».
То, что Хамель получил признание столь быстро после снятия проклятия, казалось удивительным. Но у Хамеля имелось нечто, что невольно волновало женщин, поэтому такой расклад вполне возможен.
Я просияла, словно только что услышала признание в любви.
Хамель неловко улыбнулся.
– Это может прозвучать эгоистично… но я рад, что есть человек, который любит меня, и это будоражит… Тем не менее, хотя я вернулся сюда вместе с госпожой Шехерой, я ее не люблю.
Одинокий Хамель впервые получил чью-то полноценную любовь и отверг такой дар… Но я понимала его чувства на сто процентов. Ведь и я была той, кто до тошноты любил безответно.