И пусть Мэри будет фиктивной любовницей. И пусть Мэри – Тварь. Капитан все равно не даст в обиду ту, что решила помочь ему из чувства долга.
Потому что в этом городе осталось слишком мало людей, которые могут похвастаться тем же…
Все то время, что приводил себя в порядок, он все еще ждал, когда же вернется вишневый дым. Пожалуй, он даже немного беспокоился о кошке. Странно, конечно, волноваться за здоровье собственных видений, но в последнее время Капитана уже ничего не удивляло.
Его мир, который он выстроил вокруг себя за пять лет после возвращения из Унрайлы, разрушился, и теперь наступала новая реальность. Он всегда подозревал, что в Вейнере есть Твари. Он это понимал, осознавал. Но упрямо делал вид, будто это не так. Потому что так было легче жить.
Теперь же он работает с Тварями, а о судьбе одной из них, приходящей к нему в виде морока, беспокоится, словно о судьбе друга.
Кошка молчала. И это действительно заставляло мучиться неизвестностью.
Облачившись в выходной костюм, Капитан кое-как завязал шейный платок, положил в карман серебряную цепочку с алмазной подвеской для Мэри и вышел из дома.
Жителю Лагуны несподручно держать собственный экипаж: район, расположенный на мостках, не предназначен для подобных вещей, поэтому пришлось немного пройтись пешком. Весна вступала в свои права, вечернее солнце ласково обнимало город, и оттого, достигнув Спирали, Капитан немного вспотел в теплом плаще. Но быстро остыл: вместо закрытого экипажа, досталась бричка.
Стучась в дверь каморки Мэри, он испытывал смешанные чувства. Конечно, рисующая убеждала его, что с их походом в высший свет не возникнет никаких проблем, однако у Капитана были сомнения, что выросшая в Обители Тварь знает, как действовать.
Он ошибся. И осознал он эту ошибку в тот момент, когда Мэри открыла дверь. Подслеповато щурясь, она поздоровалась с ним и сделала шаг назад, пропуская его, а он, как идиот, застыл на месте, не веря в то, что видит.
Волосы рисующей были собраны под мелкую черную сетку, которая маскировала их слишком вызывающую длину. Челку Мэри заколола и украсила ее мелкими голубыми цветочками, названия которых Капитан не знал. Но точно знал, что в цветочных магазинах в такое время года цены просто невероятные. Струящееся платье нежно-голубого цвета со скромным декольте, белоснежная пелерина, шелковые перчатки… все говорило о том, что Мэри серьезно отнеслась к делу.
– Не ожидал, – хорошенько разглядев рисующую, Капитан шагнул в ее жилище, закрыл дверь и достал цепочку. – Надень.
Мэри смущенно улыбнулась.
– Мне тоже нравится, – кусая губы, сказала она. – Я никогда не чувствовала себя такой красивой. Спасибо вам… тебе большое!
– За что? – нахмурился Капитан. Серебряная цепочка качалась маятником, растерянным и ошеломленным, а ладонь покалывала от осознания, что он, глядя на Мэри, забыл одну вещь.
– Вы… ты познакомил меня с такими замечательными людьми! Когда Кира сказала, что поможет мне стать красивой, я и не подозревала, что у нее получится именно так!
– У нее получилось, – сдавленным голосом подтвердил Капитан.
Зря он согласился на это. Зря он позволил Кире Нордив стать частью команды. Потому что пока она была таинственной незнакомкой, за которой он наблюдал из окна своей спальни, все было нормально. Он жил, чувствовал, как его сердце бьется, и верил, что однажды сможет стать кем-то другим. Кем-то, кто достоин этой женщины.
А теперь, когда она совсем рядом, пусть ее присутствие косвенно, он сходит с ума. Потому что понимает: он никогда не станет настолько другим, чтобы быть достойным такой, как Кира.
Детектив, который половину своего жалования отдает сиротам. Женщина с шикарной внешностью, которая делает красивой невзрачную девушку, превращая ее в свое подобие. Лишенная заносчивости и стервозности. Готовая помочь Твари.
Мэри протянула руку и взяла цепочку. Прищурилась.
– Это дорого, – осторожно сказала она.
– Это на один вечер, – вздохнув, сообщил Капитан. – Прости, но я не готов дарить бриллианты фиктивной любовнице.
– И это хорошо, – серьезно ответила рисующая. – Дарить подобные вещи нужно лишь тем, кто что-то для тебя значит.
Капитан не нашелся с ответом. Он мог бы сказать, что рисующая тоже что-то значит. По сути, она стала первой Тварью в его жизни, которую он воспринимает как сообщника. Как партнера. С Томасом было тяжелее, и пока что Денвер Фрост не готов назвать шакала своим приятелем.
А вот рисующую, кажется, готов.
И это действительно что-то значит.