Пачка Эйгана впечатлила, и улыбка из подобострастной превратилась в хищную.
– Вы это получите, – Капитан потряс деньгами. – Если желаемое получу я…
– Да… конечно, – хозяин одернул уже потянувшиеся за деньгами пальцы и чинно сложил руки на столе. – Что вы хотите узнать?
– Говорят, в Опере появился новый наркотик… Аристократы от него без ума… Я хочу знать, что это, и кто его поставляет.
– Мы не в Опере, – поскучнел Эйган. – И я не имею отношения к тем поставкам.
– Еще скажи, что в твоих укромных комнатках нет молодых богатеньких и знатных дураков, – оскалился Капитан. – Я знаю, что пришел по адресу, поэтому не стоит ходить вокруг да около и пудрить мне мозги.
Эйган поморщился, будто съел что-то кислое. Или слишком мятное.
– Да не знаю я, откуда они это взяли! – внезапно взорвался он. – Ты же ничего не знаешь, Зверь! Они теперь все в Оперу ходят… все они… раньше ко мне захаживали, а теперь им дым не нужен! Они «зеленого пламени» хотят!
– Он так называется? Тот наркотик? Что это? Курево, таблетки, порошок… какая-нибудь шипучка? Что?
– Не знаю я… – разочарованно протянул хозяин притона, у которого из-под носа прямо на глазах уплывала крупная сумма. – Называют они эту дрянь «зеленое пламя». Говорят, она просветляет…
– Как и любая дурь, – качнул головой Капитан. – Значит, в Глубь это самое «зеленое пламя» не поставляют… Жаль…
– Так нечего поставлять! Они просто ходят в Оперу! – обиженно произнес Эйган. – Я пытался найти поставщика, но… я даже не знаю, в каком виде существует эта гадость.
– Порошок, – внезапно для самого себя сказал Капитан. – Это точно порошок. Его надо совсем немного, поэтому найти следы так трудно… Спасибо за беседу.
Бросив на стол четверть пачки, Капитан поднялся на ноги и торопливо покинул кабинет. Ему срочно надо было помыться. Избавиться от сладости мяты и опиума.
Поход в Глубь ничего не принес, кроме осознания, что в цитадели культуры и развлечений завелся порхающий. Это ведь пыльца мотыльков заставляет тела гореть зеленым огнем. Осталось только понять, как именно Тварь доставляет свою пыльцу.
Предрассветные сумерки после тьмы дна едва не ослепили его. Пожалуй, он впервые в жизни вышел из Глуби не глубокой ночью.
До начала рабочего дня оставалось не так много времени, а потому следовало поспешить. Бессонная ночь – ерунда, в конце концов, на войне приходилось и хуже. А вот без горячего душа с мылом и паром он этот день не проживет.
Он добрался до Лагуны еще до того момента, как весеннее солнце выглянуло из-за высоких крыш Термитника, который, если подумать, был не так уж и далеко. Первым делом избавившись от пропахшего «Мятным леденцом» плаща, Капитан, раздеваясь прямо на ходу поднялся на второй этаж и зашел в спальню. Включил воду в душе, и пока трубы гудели, выталкивая из своих недр сначала едва теплую воду и только потом – горячую, достал из комода старую шкатулку, в которой его мать хранила всякие невинные безделушки. Не представляющие никакой материальной ценности, они были дороже всего, чем она владела.
Память нельзя продать, и Капитан понимал это, как никто.
На самом верху никому не нужного ценного хлама лежала короткая записка. Вернувшийся с войны и обнаруживший, что от его семьи ничего не осталось, Денвер Фрост нашел ее в верхнем ящике развороченного туалетного столика.
«Жалеет лишь тот, кто ничего не сделал, чтобы остановить неизбежное…»
Эта записка, накарябанная изнемогающей от болезни несчастной женщиной, стала той самой отправной точкой. Последним рубежом. Пожалуй, именно в тот момент, когда Капитан прочитал эти слова, где-то в глубине души он понял, чем будет заниматься.
Сейчас он читал эту записку только в моменты наивысших сомнений. Или когда заходил в тупик.
Спрятав ветхую бумагу обратно, он, наконец, окунулся в царство горячей воды, мыльной пены и чистоты.
Переодевшись в свежую одежду, Капитан, зевая во весь рот, вышел в коридор и… споткнулся, гладя на рисующую, которая с недоумением разглядывала брошенные им по дороге брюки. Она была полностью одета, только полусонные глаза говорили о том, что она совсем недавно проснулась.
Значит, они все-таки решили поддержать легенду, и он привез свою фиктивную любовницу к себе.
– Тяжелая ночь? – губы Мэри дрожали от тщательно скрываемой улыбки.
– Доброе утро, – поморщился Капитан. Подхватив штаны, он принялся собирать остальное. – Прости. Забыл, что ты здесь.