Впрочем, после вчерашнего, Капитан не сомневался, что Мэри его не подведет. Надо признать, Тварь оказалась не просто полезна, но и весьма… удобна, как бы цинично это ни звучало. Она вела себя со спокойным достоинством, не лезла к нему в душу, и при этом не забывала играть на публике, поддерживая легенду. Сегодня после завтрака, когда он вызвал ей экипаж, она на несколько мгновений обняла его, шепнув, что без объятий никто не поверит в бурный роман лорда и художницы, а когда Капитан вместо ответа легонько поцеловал ее в губы, только одобрительно кивнула и скрылась в экипаже.
Капитан очень надеялся, что обстоятельства не вынудят его и Мэри играть более убедительно. Хотелось бы ограничиться короткими объятиями и невесомыми поцелуями.
Он целовал Тварь. Пусть и для дела.
Скажи ему об этом кто-нибудь еще месяц назад, ни за что не поверил бы.
Поправив повязку, Капитан коротко выдохнул и вышел из дома. Лед окончательно сошел с проклятого озера, и теперь вода источала затхлый запах рыбы и тины. Ничего, через пару дней станет лучше: администрация Рурка ревностно следила за чистотой воды. Лагуна считалась едва ли третьим после Спирали районом по респектабельности, и никто не хотел, чтобы запах загнивающего под мостками якобы несуществующего озера, все испортил.
Еще бы! Выйдет подобный ему надушенный франт в Оперу, а по дороге провоняет рыбой… неприлично!
Добравшись до переулка Желтых Ночей, он многословно и исключительно грязно выругался, вляпавшись во что-то скользкое и воняющее помоями. Какой смысл наряжать все в красивый фасад, если стоит заглянуть за угол и тебя ждет забитая мусором канава или поеденный воронами труп собаки, мимо которого несколько сотен раз пройдут, презрительно поджав губы и зажав носы, но никто не догадается закопать останки?
Риторический вопрос.
Поймав экипаж, Капитан грубовато приказал вознице доставить его к Опере и откинулся на сидении. К въевшемуся в нос запаху мяты прибавился дивный аромат гнили, и, надо признать, смесь получалась ядреная. Капитан питал надежду, что в Опере его отпустит: в конце концов, ему предстоит некоторое время крутиться среди щедро политых духами аристократов.
Отпустило его уже в экипаже. Завтра первым делом надо будет отнести одежду, пропахшую «Мятным леденцом» в прачечную. И больше никогда ни при каких обстоятельствах не забредать в ту часть Глуби, чтобы запах не вернулся.
Аляповатая вывеска у главного входа в Оперу, освещенная дорогущими электрическими лампами, гласила, что «Одинокий трубадур» ставит знаменитый концертмейстер Йеш Горс. Это немного озадачивало. Не хотелось думать, что в высшей степени талантливейший человек связан с таким грязным делом, как распространение наркотиков. Главной дивой была заявлена некая Марика Весенняя, а ее партнером – Франц Огненный. Судя по портретам – диве давно пора было на покой, а ее напарник, напротив, казался мальчишкой. Обычно художники приукрашивают достоинства своих клиентов, и Капитану заранее было грустно оттого, что ему придется наслаждаться зрелищем престарелой пастушки, в которую влюбляется малолетний трубадур…
– Без щетины ты выглядишь моложе лет на пять, – пока он пялился на афишу, подъехал еще один экипаж, и теперь Мэри тоже с удивлением разглядывала портреты. – Какая прелесть… Кажется, сейчас я понимаю, почему от тебя пахнет брезгливым отчаянием.
Для похода в Оперу Мэри вырядилась в кроваво-красное платье с рукавами-фонариками, которое совершенно не гармонировало с ее бледностью, и уж точно не подходило к ее коротким серым волосам. Но Капитан решил, что сообщать рисующей о том, что она выглядит отнюдь не шикарно, будет верхом бестактности.
– Жаль, что Кира была занята… – продолжила Мэри, взяв его под руку. – Я очень надеялась, что она поможет мне и сегодня. Но они с Джеком отправились кого-то задерживать.
Значит, «дело о крокодиловом кошельке» раскрыто? Это хорошо. И хорошо, что Кира не имеет отношения к безвкусному виду Мэри.
– Ты ведь художница, – не выдержал Капитан. – Твоя кожа слишком бледная, чтобы ты могла позволить себе носить настолько яркие цвета.
– Я это платье по дешевке купила, – пожала плечами Мэри, ничуть не обидевшись. – Как ты понимаешь, у меня не так много нарядов для выхода в высший свет.
А ведь это правда. И пожалуй, ему стоит позаботиться, чтобы в дальнейшем у рисующей не было подобных проблем.
Вдоволь налюбовавшись на афишу, они неторопливо проследовали внутрь Оперы. Прозвенел уже второй звонок, и это не радовало: все спешат занять свои места, и не удастся до начала представления потолкаться среди людей. Ничего. Будет еще антракт.