Да и неважно это, если подумать. Они здесь ради другого.
Собравшаяся публика выглядела в высшей степени прилично. Даже не верилось, что среди всех этих людей хватает и безнадежных наркоманов, и любителей экзотических удовольствий. Он сам развлекается тем, что участвует в боях без правил, так вправе ли он осуждать тех, кто разгоняет тоску более мирным способом?
Смешно: в Глубь спускается немало знатных скучающих бездельников, но еще ни один не заглянул на арену, где время от времени блистает Зверь. Капитан не боялся быть разоблаченным «на небесах». Для него было главным, чтобы обитатели дна не узнали, что кумиром арены является капитан полиции.
Мэри уткнулась носом в свой бокал и слегка наклонила голову, будто прислушиваясь. Капитан решил, что стоит взять с нее пример.
Скользя взглядом по собравшимся, он коротко кивал знакомым, кривя губы в подобии вежливой улыбки, внимательно наблюдал за теми, кто предпочел сгруппироваться там, где потемнее, и искал вчерашних гостей со званого вечера у Лайтеров.
К сожалению, успехами в этом деле он похвастать не мог. Пригубив из бокала, он едва не поперхнулся: вкус напитка оказался на редкость отвратным. Впрочем, Капитан никогда не был поклонником игристого вина.
– У тебя что-нибудь есть? – проворчал он, обращаясь к Мэри. – Пахнет чем-нибудь интересным?
Рисующая подняла голову и усмехнулась.
– Скука пахнет сахарной ватой. А нетерпение – жженой карамелью.
– Ты о чем? – нахмурился он.
– Пока мы смотрели первый акт, именно эти запахи преобладали.
Капитан поджал губы и снова провел взглядом по толпе. Казалось, будто на него и Мэри никто не обращает особого внимания, но время от времени он ощущал на себе заинтересованные взгляды.
– А сейчас? Чем пахнет сейчас? – спросил он, подавшись вперед: возле стола с закусками стоял Гроусман.
Сегодня Шон держался на ногах не в пример лучше, чем вчера. Пожалуй, если бы Капитан не знал точно, что видит перед собой любителя «зеленого пламени», он бы никогда не заподозрил в этом собранном и строгом мужчине заядлого наркомана.
– А сейчас пахнет предвкушением, – ответила Мэри, но Капитан уже не слушал. Сжав ножку бокала, он направился к старому приятелю.
– Здравствуй, Денвер! – Гроусман, обнаружив приближение Капитана, оторвался от пустого блюда, засыпанного крошками. – Рад видеть!
Капитану жутко хотелось проснуться. Или снова заснуть. При ближайшем рассмотрении Шон казался еще сильнее изменившимся по сравнению с прошлой встречей. Пожалуй, окончательно Денвера добила чашка зеленого чая, которую бывший приятель держал в руках.
– Здравствуй, Шон, – Капитан выдавил из себя улыбку. – Как видишь, я последовал твоему совету.
– Первый акт всегда скучный, – подмигнул Гроусман. – Честно говоря, ни разу не смог дослушать его до конца. Засыпаю.
– Я тоже, – усмехнулся Капитан, слегка расслабившись. Если уж этот заядлый любитель Оперы не знает, о чем поется в первом акте, то можно не переживать. Хотя бы по поводу очередного временного провала.
– Смотрю, твоя дама не скучает, – Гроусман кивнул за спину Капитана. – Ты правильно сделал, что решил прийти сюда. Вот только не стоило приводитьлишнего.
– Мэри не лишняя, – отрезал Фрост, оборачиваясь. Рисующая допила свое вино и теперь с интересом разглядывала огромную люстру на потолке. Пока что даже владелец Оперы не мог себе позволить использовать электричество для столь масштабной конструкции, поэтому хрустальные капли играли с огнями сотен свечей.
Прозвенел первый звонок, напоминая, что скоро начнется второй акт. Услышав его, Мэри вздрогнула и устремила взор на Капитана. Сокрушенно покачала головой, показывая, что ничего существенного не обнаружила.
«Пахнет предвкушением». Чего? Происходящее вокруг даже отдаленно не напоминает попытку торговать дурью! Люди собирались в группы, чинно беседовали и пили игристое вино, кофе или чай. Обрывки разговоров, долетающие до слуха Капитана, тоже казались в высшей степени благородными.
Денвер Фрост будто бы попал в чудесный мир, где в среде богачей не царит скука и вседозволенность, а решаются важные вопросы, и благородство измеряется не толщиной кошелька, а настоящими делами.
Этот мир мог бы стать таким.
Но не за один день.
– Советую завтра явиться сюда в одиночестве, – тем временем подмигнул Гроусман и, поставив пустую чашку на стол, направился к входу в партер.
Прозвенел второй звонок, и люди заторопились, боясь не успеть свои места до третьего. Мэри продолжала стоять ровно под люстрой, и толпа обтекала рисующую, будто она была камнем, выступающим из воды порожистой реки.
Никто не толкнул ее. Не нагрубил.