Представив Дурмана, пришедшего в центральный участок, чтобы написать заявление на отбирающих у него доходы новых наркоторговцев, Капитан усмехнулся.
Двери Оперы открылись, и на улицу буквально выкатились Кира и Джек.
– Это было незабываемо! – увидев Капитана, провозгласил Роквелл. – Считаю, постановка удалась!
– Ты так решил в тот момент, когда с Марики внезапно упало платье, или когда «трубадур» забыл, что петь надо на сцене, а не под ней? – поинтересовалась Кира. На ее лице было написано неизбывное страдание.
Она действительно любила Оперу, и сейчас ей было откровенно плохо оттого, что в обители искусства не осталось ничего от самого искусства. Только наркотики.
– Мужчине всегда приятно посмотреть на женскую грудь, – Джек подмигнул напарнице.
– И не только на грудь, – парировала Кира.
– Ты права. Тот факт, что под ее платьем ничего не было, только оживил представление!
– Вот уж не знала, что ты любишь женщин в возрасте!
– Это смотря, какие женщины!
Капитан откашлялся, привлекая к себе внимание, и глухо спросил:
– Кондитер?
Напарники уставились на него в немом изумлении. Надо почаще их поражать, чтобы они отучились вести при нем свои дурацкие разговоры…
– Как ты понял? – спросил Джек.
Капитан огляделся. Кроме Киры и Джека, из Оперы никто не вышел, и это было странно. Обычно часть благородных дам и господ проводили антракт на свежем воздухе.
– Томас кое-что разузнал, – коротко ответил Капитан.
– Мы же договорились, что будем делиться новостями, только когда соберемся все вместе! – возмутился Джек.
Вот оно, что. Теперь понятно, почему шакал не стал задавать вопросов. А сам наверняка не смог отказать Капитану после его приказа. Все-таки Томас – вор, и кое-какой трепет перед представителем власти у него присутствует.
– Не переживай, – криво усмехнулся Капитан. – Зато ты смог насладиться прелестями голой оперной дивы и пением из-под сцены.
– Последнее явно было лишним, – скривился Роквелл. – В общем, смотреть на второй акт считаю не имеющим смысла. Пожалуй, стоит устроить свой второй акт… Мы с Кирой выманим мотылька, а потом мы все вместе его допросим.
– Где? – к ним, наконец, присоединились Мэри и Томас. Шакал бросил взгляд на Киру, и его бледные щеки порозовели. – Здравствуй, Кира!
Капитан почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Ярость захлестнула его, и он едва не снес голову наглого шакала, посмевшего строить глазки той, что… той, что никогда не будет принадлежать самому Капитану.
Сумев подавить вспышку гнева, Фрост медленно вздохнул и произнес:
– Через квартал к югу отсюда есть тихий переулок Алого Вина. И там нам никто не помешает, даже если мы все впятером будем орать во все горло.
– Какие интересные факты ты знаешь о городе, Капитан! – усмехнулась Кира. – Вот уж не думала, что ты настолько просвещен о самых грязных проулках Рурка!
Капитан хотел было сказать, что когда-то именно в этом месте он впервые попробовал опиум, но решил промолчать.
Пусть она думает о нем чуть лучше, чем есть на самом деле…
– Всей компанией лучше не ходить, – перестав паясничать, заметил Джек. – Мы с Кирой и вдвоем справимся с одним-единственным мотыльком.
– А он точно один? – спросил Томас.
– В Опере – да, – кивнул Роквелл. – И лучше не медлить. Что-то мне подсказывает, что после того, как все пирожные будут съедены, наш милый друг покинет гостеприимную Оперу.
Капитан поджал губы, а потом кивнул. Джек был прав: большая компания может привлечь внимание сама по себе, а если мотылек-кондитер начнет вопить, не избежать больших проблем.
К сожалению, сейчас Капитан не может действовать от своего имени. И не хотелось бы, чтобы кто-нибудь узнал, что он кружит возле Оперы в компании вора и художницы не просто так.
Кира и Джек скрылись за дверью, и Капитан на миг ощутил укол нехорошего предчувствия.
Они точно справятся? У Киры нет пистолета, и совсем необязательно, что оружие имеется у Джека…