– Ты прав, Капитан, – заметив его взгляд, произнесла рисующая. – Я чувствую запах эмоций этого порхающего. Он очень раздосадован, что ты все понял. И весьма расстроен, что план не удался.
В который раз сделав заметку научиться контролировать свои чувства в присутствии Мэри, Капитан повернул голову обратно к пленнику Теней. Тот выглядел безвольной тряпкой. Кажется, разум окончательно покинул его. Взгляд порхающего был прикован к огоньку свечи, и в этом взгляде не было ничего осмысленного. Ни досады, ни отчаяния. Только апатия и безучастность.
– Баки… – Капитан потрепал мотылька за плечо свободной рукой. – Ты меня слышишь?
– Слышу… – прошелестел порхающий. – Я все слышу… Они должны были стать нашими рабами… слугами, которым ничего не нужно. Только еда, вода и немного пыльцы. Знаешь, когда все это началось, я подумал: а почему нам не приходило такое в голову раньше? Ведь мы, Твари, намного сильнее людей. Почему я жил столько лет, не понимая, что могу стать почти богом? Достаточно только стряхнуть со своих крыльев немного зеленой пыльцы… Зачем я все это время пытался достичь успеха, как человек? Я ведь не человек… я – Тварь. И всегда ею буду. Я могу заставить каждого быть чуточку счастливее… хочешь, я сделаю то же для тебя? – взгляд Баки внезапно стал осознанным. Он поднял глаза и уставился на Капитана. – Хочешь стать счастливым?
Что-то было не так. Слишком быстрый переход от полного окоченения сознания до торга. Так не бывает. Конечно, Твари отличаются от людей, но только тем, что у них есть вторая сущность, которая диктует свои правила их образу жизни. А этот мотылек буквально за мгновение перестал быть пленником огонька свечи.
Значит ли это, что он никогда им и не был?
Значит ли это, что все, сказанное им, – наглая ложь?
– Я счастлив, – Капитан попытался сделать вид, что не замечает метаморфоз Баки. – Мне хорошо живется и без твоей пыльцы.
– А это значит только одно, – мотылек хищно улыбнулся. – Именно ты являешься моим настоящим врагом.
– Я в этом не сомневаюсь, – пробормотал Капитан. Он продолжал держать свечу у глаз порхающего, а второй рукой как можно незаметнее пытался достать пистолет.
Плевать. Дело все равно закрыто. Заказчика найти не удастся, но хотя бы исполнители должны понести наказание. А наказание за подобные дела только одно.
Смерть.
То ли мотылек так же, как и Мэри, был способен читать чужие эмоции, то ли что-то проскользнуло в глазах Капитана, но в следующий момент Баки резко дернулся, вырывая свою руку из хватки потерявшей бдительность Киры, и ударил Капитана по руке. По той руке, что держала свечу. Огарок выпал из ладони и упал на мостовую, и огонек умер так быстро, будто его и не было. Переулок Алого Вина погрузился в кромешную тьму.
– Проклятье! – выругался Джек. И замолк, потерявшись во мгле.
Обдав Капитана странным запахом пудры, свежей рыбы и жженой бумаги, мотылек прошмыгнул мимо него. Судя по всему, он, в отличие от всех остальных, прекрасно видел в темноте.
– Стреляй! – крикнула Кира, и было непонятно, к кому именно она обращается: к Капитану или Джеку.
– Спокойно, моя девочка, – послышался голос Роквелла. – Все схвачено. Он никуда не уйдет.
Темнота была полной, не пропускающей ни единого лучика света. Конечно, все было оттого, что Капитан слишком долго держал возле себя огонь. Со временем глаза привыкнут к мраку, но сейчас времени как раз и не было.
– Мы же договорились, что ты никогда не будешь меня так называть, – без всякой поддевки, типичной для их перепалок, сказала Кира. Так спокойно, будто они только что сейчас не упустили ценного подозреваемого.
Слышался звук торопливо удаляющихся шагов, но Капитан, ослепший и дезориентированный, был неспособен определить даже направление. А о том, чтобы стрелять и речи не было. Мэри где-то рядом тихонько заскулила, и Капитану показалось, что рисующая очень боится.
Но не рыскающего во тьме мотылька, а того, что она никогда не сможет больше видеть глазами.
А потом мир взорвался светом. В конце переулка появился Томас с украденным масляным фонарем.
В мешанине света и тени трудно было что-то разобрать: глаза застилали черные пятна, но Капитан все равно поднял пистолет и прицелился в изменившийся силуэт порхающего, столкнувшегося с вором в конце переулка.
Шакал среагировал быстро. Намного быстрее, чем до этого Капитан. Он отбросил фонарь и почти мгновенно изменился, превратившись в страшное чудовище с заросшей шерстью мордой и впечатляющим оскалом зубов. Фонарь ударился о мостовую, разбился, и масло вытекло, воспламеняясь. Казалось, огонь пожирает землю, и с каждым мгновением в переулке Алого Вина становилось все светлей.