Порхающий тоже перестал походить на человека. На вид он больше всего был похож на неуклюжую гигантскую бабочку со сложенными крыльями. В фасеточных глазах мотылька тысячи раз отражался разлитый по мостовой огонь, а вместо рта у Твари было два извивающихся хоботка с острыми, словно кинжалы, кончиками, а вместо рук воздух раздирали четыре тонкие зазубренные лапы, похожие на тупые клинки.
Шакал и мотылек застыли друг напротив друга, и было ясно, что первым начнет тот, у кого меньше выдержки.
– Не стреляй, – тихо, почти бесшумно, сказал Джек Капитану. – Я же говорил, что все схвачено. Томас справится. А иначе ты можешь промахнуться и попасть в него.
Спорить Фрост не стал, но и пистолет не опустил, продолжая целиться в мотылька, чей истинный облик вызывал в лучшем случае отвращение.
А потом порхающий не выдержал. Взмахнув серыми крыльями, он бросился на шакала, намереваясь достать его своими лапами-клинками, однако Томас был начеку. Издав страшный рев, он сгруппировался, поднырнул под дрожащим брюхом мотылька, оседлал противника и с чавкающим звуком впился зубами тому в основание шеи.
Порхающий засвистел-зарыдал от боли и завертелся на месте, пытаясь скинуть шакала со своей спины, но Томас держался крепко, остервенело вгрызаясь в плоть противника.
Запахло кровью.
В отчаянной попытке спастись, мотылек упал на спину прямо в горящее масло, однако и здесь шакал оказался быстрей. Разгадав этот маневр, он отпустил порхающего, перескочил через его голову, и теперь уже оказался на его груди. Мотылек взвизгнул, задергал своими зазубренными лапами, лупя ими по шакалу и оставляя на его теле глубокие царапины, но Томас будто и не замечал боли. Не замечал, что мягкие серые крылья мотылька горят, и вот-вот пламя, ставшее зеленым, доберется и до него. Он рвал когтями тело умирающего врага и с его оскаленного рта стекала кажущаяся черной кровь.
– Осторожно! – пискнула Мэри из-за спины Капитана. – Томас, хватит! Отойди от него, иначе сгоришь!
Рисующая бросилась было вперед, но Джек не дал ей совершить глупость, перехватив ее за талию и прижав спиной к себе.
– Тихо… успокойся… – прошептал он на ухо Мэри, а Капитан посмотрел на наблюдающую за схваткой Киру, и у него по спине поползли мурашки. Она стояла, прижавшись к стене, и обнимала себя за плечи, явно озябнув. На ее лице было написано злобное удовлетворение. На ее глазах умирало живое существо, но в ее взгляде было ни капли жалости.
Мотылек забился в конвульсиях агонии, и лишь тогда Томас соскочил с поверженного врага. Сплюнул. И посмотрел на Капитана, изменяясь. Его тело снова стало человеческим, однако кровь никуда не делась.
– Ты бы все равно его убил, – настороженно глядя на Фроста, сказал шакал.
– Скорее, упустил бы. Ты появился вовремя, – Капитан прищурился: масло почти догорело, и переулок Алого Вина вновь погружался в ночную тьму. Пахло дымом и кровью.
Кровью и дымом.
Капитан никогда не видел, как Твари сражаются между собой до этого.
И когда-то был уверен, что подобное невозможно.
Пахло кровью и вишневым дымом. Капитан обернулся, чтобы удостовериться, что это Кира решила закурить, однако его ждало большое разочарование.
– Интересно… – Марла, облаченная в ночную сорочку, сидела на коленях на грязной мостовой и курила.
– Что тебе интересно? – устало спросил Капитан, оглядываясь.
Кроме него и кошки, в переулке никого не было, и судя по тому, что стало намного светлей, прошло достаточно времени.
– Может, ты должен был увидеть именно это? – Марла глубоко затянулась и выпустила струйку дыма в небо, глядя на Капитана снизу вверх. – То, как Тварь убивает Тварь. Наверное, именно в этот момент ты окончательно понял, что главное – это не наличие второй сущности. Главное – это умение жить по человеческим законам. Мотылек и его друзья хотели власти. Они хотели изменить этот город и стать его хозяевами. Им было плевать на законы, и они собирались их переписать.
– Я всегда знал, что внешность обманчива, – проворчал Капитан.
– Но в отношении Тварей ты всегда был категоричен. Пока не появились Призрачные Тени, ты не считал, что такие, как я, имеют право на существование.
– Неправда!
– Уверен? – кошка грустно улыбнулась и покачала головой. – Так было, Капитан. Но никогда уже не будет впредь. Ты впустил Тварей в свое сердце. Мы стали твоей семьей. Но впервые ты ощутил готовность впустить в свою жизнь таких, как я, именно в тот момент, когда Тварь убила Тварь на твоих глазах. Ты к этому привыкнешь. Уже привык.