– Меня зовут Марла, – улыбнулась проститутка. – И я – кошка. Ты ведь любишь кошек, лорд Фрост?
– Кошка? Что происходит? – гул стал оглушающим, и Фросту приходилось кричать.
Но золотоволосая не ответила. Она покачала головой, выдохнула дым прямо ему в лицо и растворилась в воздухе.
Фрост стоял возле допросной и никак не мог понять, как он здесь оказался. Но точно знал, что там, в серой комнате, его ждет девушка по имени Мэри. Якобы жрица Смерти, причастная к гибели Лерия Танета.
И он должен ее допросить.
О том, кто ее сюда переправил, и почему он не помнит ничего после того, как она ему представилась, он подумает позже…
***
Задержанная смирно сидела на стуле, закованная в наручники, и вяло пыталась стереть красную краску со своих рук. Только идиот примет этот цвет за кровь, но Фрост давно уже привык, что вокруг него собрались люди недалекого ума. Пусть некоторые из них даже детективы.
Он не ошибся и в том, что девушка со странными бесцветными волосами, слишком короткими даже для представительницы местной богемы, плохо видит: когда он зашел, она вскинула голову и прищурилась, явно пытаясь его разглядеть.
Не говоря ни слова, Фрост устроился напротив Мэри Дравл и, откинувшись на стуле, сложил руки на груди. Чутье говорило ему, что эту несчастную задержали зря, но отпустить ее просто так он не мог.
Мэри Дравл смотрела на него совершенно спокойными глазами, слегка склонив голову набок, и от ее полуслепого взгляда веяло мудростью и великим знанием. Как будто она видела больше, чем могли дать ей глаза.
– Вы хотите меня отпустить, – ее губ коснулась тень улыбки. Не наглой или вызывающей. Скорее грустной, полной горечи и разочарования.
– С чего вы взяли? – пытаясь скрыть смущение, спросил Фрост. Неужели у него на лице все написано?
Мэри не ответила. Просто опустила глаза на свои запачканные руки и снова начала тереть их. Цепи наручников позвякивали, сталкиваясь с обшарпанной поверхностью стола и этот звук жутко раздражал Фроста. В конце концов, он не выдержал и на несколько минут покинул допросную. Вернулся со смоченным в воде собственным носовым платком. Расстегнув наручники, вручил Мэри платок и сел на место.
Да. Так будет лучше. Эта девушка неопасна. Конечно, она может оказаться Тварью, но за время службы в полиции Фрост научился видеть суть. По крайней мере, он думал, что так и есть.
– Почему они решили, что вы одна из жрецов культа Смерти? – когда Мэри закончила и отложила испачканный платок в сторону, спросил он.
Она поджала губы, подарила ему настороженный взгляд и ответила.
– Потому что так и есть. Я действительно поклоняюсь Смерти, капитан Фрост. – Не успел он осознать услышанное, как она продолжила: – Но все остальное чушь. Моим братьям и сестрам приписывают жуткие зверства и кровавые ритуалы, что время от времени проводятся в Рурке. Но мы здесь ни при чем. Наш культ – самый мирный. Мы поклоняемся Смерти, а не создаем ее. Вы понимаете?
Пытаясь сохранить спокойствие, Фрост на несколько мгновений закрыл глаза. А потом поднялся и навис над Мэри, опершись ладонями о спинку ее стула.
– Ты хоть понимаешь, что несешь, дура? За одно только это признание я могу упечь тебя в темницу. И долго ты там не просидишь. Тебя убьют те, кто должен будет тебя охранять. Из чувства страха, и я не могу их осуждать.
Она вскинула голову, и он вновь поразился, как ее неуверенный полуслепой взгляд пронзает его, будто насквозь.
– Но вы меня не боитесь, капитан Фрост, – тихо сказала художница. – Более того, вы в шаге от сокрытия важных сведений о моей персоне. Вы хотите меня отпустить, потому что чувствуете, что к совершенному в Термитнике я не имею никакого отношения. Ни я, ни мои братья и сестры. Культ Смерти. Страшное название. Но никто не видит суть.
– Загадками решила меня запутать? – оскалился Фрост.
– Вы понимаете, о чем я говорю. Просто не хотите этого признавать. Потому что винить во всем обросший страшными легендами культ Смерти намного легче, чем признать истину.
Истину. Эта девушка говорит про истину. И эта истина сквозит в ее серых глазах. Таких же серых, как и ее волосы. Она бесцветна, но одновременно полна красок.
Истина проста.
В Рурке есть Твари.
Но никто не хочет этого признавать.
– И в чем же заключается истина, маленькая художница? – вкрадчиво поинтересовался Фрост.
– Мы поклоняемся Смерти, капитан, – она снова подарила ему грустную улыбку. – Но в момент умирания любое живое существо, как никогда сильно, хочет жить. И поэтому ни один из ритуалов моего культа не связан с убийством. Смерть вечна. А Жизнь – слишком суетлива.