– Экземпляр «Я не слышу лебединую песнь» у нас дома был книгой, которую отец читал, будучи студентом. Когда я учился в старшей школе, то взял её без разрешения… и потерял.
Ваку нахмурился и процедил:
– Что ты наделал, идиот.
– Я хотел вернуть её сразу, как только прочту! Но я только носил её с собой, не имея возможности открыть, а потом обнаружил, что она пропала. Я думал, что обронил её или оставил где-то.
– Потерял её, не успев прочесть и строчки?
– Да.
– И не рассказал об этом отцу?
– Да…
Вопреки своей бандитской внешности, Ваку напомнил мне детектива. Я поёжился.
– Но недавно отец сказал: «Я хочу прочесть её. Верни мне книгу». И я заволновался.
– Что? Да это твой отец должен волноваться! Я бы тебя отметелил за твой эгоизм!
– Ой! Простите! Конечно, я виноват перед отцом. Поэтому сразу купил новую книгу и отдал ему, но он сказал, что это не она.
Рассказав об этом, я вспомнил беспомощную улыбку отца, который лежал под капельницей в больнице. Да, он не рассердился, только грустно улыбнулся.
Не в силах больше выдержать, я снял очки и начал протирать стёкла рукавом.
– Новые издания, старые, электронные книги, книги в мягкой обложке, в твёрдом переплёте, первые издания, исправленные издания… Я скупил все экземпляры «Я не слышу лебединую песнь» в книжных магазинах и на сайтах.
«Это не та книга, которую я хочу прочесть». – Отец слабо, но твёрдо покачал головой. Круги под его глазами день ото дня становились темнее, а щёки более впалыми. Он не принял ни одну из тех книг, которые я принёс ему.
Подперев голову рукой, Макино улыбнулась и постучала ногтями по столешнице.
– «Я не слышу лебединую песнь». Это из серии книг Каору? Какая ностальгия.
К моему удивлению, Сугава и Ваку кивнули в знак согласия.
– Что? Вы все читали эту книгу?
– Ага. Во время учёбы в старшей школе это произведение входило в список обязательной литературы.
– Для чтения летом?
– Нет, для литературного клуба.
Ваку, который, казалось, меньше всех был склонен к чтению, сказал об этом как о чём-то само собой разумеющемся. Может, мне показалось, но он произнёс «литературный клуб» так, будто упомянул о какой-то рискованной сделке.
Я взял себя в руки и посмотрел на Макино, которая, похоже, отправилась в плавание по волнам памяти.
– Отец… Думаю, он хочет именно ту книгу, которую я взял у него тогда. Возможно, в ней написано что-то важное. Поэтому я хочу найти ту самую. Думаю, я просто обязан это сделать.
Я облокотился на стойку.
– Но вероятность найти потерянную книгу равна нулю. И я ума не приложу, как быть…
Я впал в такое отчаяние, что поверил слухам, гуляющим по интернету, и отправился на дальнюю станцию, где, как утверждали, находится книжный, в котором отыщется всё.
Мои плечи вздымались и опускались, я старался восстановить дыхание и едва сдерживал слёзы. И в этот момент на мою сгорбленную спину опустилась ладонь. Она принадлежала Макино: маленькая и с холодными пальцами. Слегка похлопывая по спине, она успокаивала меня, словно ребёнка:
– Раз уж вы проделали весь этот долгий путь, давайте взглянем на ассортимент нашего магазина.
– Прошу вас.
Когда я посмотрел на неё, она подняла большой палец и осторожно слезла с табурета.
– Сейчас проверим, – сказала она и пошла к книжным стеллажам, а потом резко остановилась и обернулась.
– Пойдёте со мной в книгохранилище?
– Что? Клиентам туда можно? – поправив очки, спросил я робко.
Я задал вопрос скорее не Макино, а Ваку и Сугаве, которые внимательно наблюдали за мной.
Ваку раздражённо цокнул языком и снова открыл книгу в мягкой обложке. Сугава принялся мыть маленькую тарелку и пиалу, которыми я пользовался. Не зная, как понимать их равнодушие, я посмотрел на Макино, которая закатила глаза и снова подняла большой палец.
– Давайте вместе поищем книгу, которую хочет прочесть ваш отец.
– Хорошо.
Вероятность, что потерянная книга хранится в «Кинъёдо», где скорее всего только новые издания, была практически равна нулю, но я проделал сюда долгий путь, а поезд всё ещё не пришёл, поэтому, стараясь найти объяснение своим действиям, я положил ладони на столешницу и встал.
Я проследовал за Макино в дверь позади кассы и оказался в небольшой комнате без окон. Люминесцентные лампы освещали два стола с компьютерами, а на полках из нержавеющей стали лежали стопки копировальной бумаги, бумаги для факса, чернила для принтера и другие канцелярские принадлежности. Покрытый линолеумом пол был усыпан верёвками, обрывками полиэтилена и бумагой, которая могла оказаться и просто мусором, и важным факсом. Из-за тесноты сложно было назвать комнату уютной, но она показалась мне знакомой. Можно сказать, это то, о чём я тосковал и что мне нравилось.