— Вы знали? Когда мы встретились в том баре?
— Знал что?
— Что я как раз в тот день была на собеседовании в «Globe»?
На этот раз я не могу скрыть улыбку.
— Думаешь, я лично проверяю каждого, кого нанимает эта компания? Могу заверить, у меня нет на это времени.
Это перекликается с сообщением, которое я в шутку отправил ей раньше, после того как попробовал кофе так, как она настаивала, утверждая, что так лучше. Оказалось, нет. Как и во многих вещах, мы расходились во мнениях.
Она, должно быть, тоже это слышит, потому что ее щеки заливаются румянцем.
— Верно. Конечно, нет.
— Продолжай, — говорю я. — Спроси меня еще о чем-нибудь для рассылки.
Ее глаза встречаются с моими. Смущенная, взволнованная, раздраженная. И заинтригованная. Как бы она ни пыталась вести себя отстраненно, ей интересно — точно так же, как тогда, когда она стояла рядом со мной у бара.
Я знаю, что ее следующий вопрос меня удивит. Она всегда удивляет.
— Какова ваша стратегия выхода? — спрашивает она.
Обе мои брови взлетают вверх.
— Мы только что купили компанию. Мы не думаем о ее продаже в ближайшее время.
— Но когда-нибудь вы это сделаете, — говорит она. — Такова стратегия венчурных капиталистических фирм, если я правильно понимаю, мистер Кингсли.
— Мистер Кингсли?
— Нам следует быть профессиональными, — говорит она.
— Следует, — соглашаюсь я. — Я подам официальную жалобу в HR на твой отвратительный вкус в выборе кофе.
Ее глаза вспыхивают.
— Ты должен был использовать полтора глотка. Но не уходи от вопроса. Какова твоя стратегия выхода?
— Этот вопрос действительно в твоем маленьком списке?
— Мистер Кингсли, — предупреждает она.
— У тебя есть выдержка стать журналисткой, — бормочу я, но откидываюсь на спинку кресла и обдумываю ее вопрос. Он справедливый. Возможно, не то, что я хочу объявлять всему миру прямо сейчас. — Она есть, — говорю я. — Достаточно сказать, что «Acture» намерена видеть «Globe» процветающим, универсальным источником новостей — местом с таким же прочным будущим, как и прославленным прошлым, прежде чем мы подумаем о том, чтобы отпустить вожжи.
— Обналичить свою прибыль, — переводит она. — Верно?
Я улыбаюсь ей. Она знает, что я не могу на это ответить.
Неохотно она вздыхает, глядя в блокнот.
— В этом интервью не так уж много содержательного.
— Это нормально, — говорю я. — Это не то, что сейчас нужно твоим коллегам.
Она стучит ручкой по блокноту.
— Им нужны уверенность и информация, а у меня пока нет ни того, ни другого.
— Нет, есть, — поправляю я ее. — Возможно, не в том виде, в каком ты хочешь. Но ты можешь сказать им, что наверху есть человек с видением и планом. Они, должно быть, нервничают, услышав об увольнениях.
Одри перестает писать и встречается со мной взглядом. Я не могу расшифровать, что в ее глазах.
— Вау, — говорит она. — Ты правда так думаешь, да?
— Да. Почему я не должен?
Она качает головой и продолжает писать, а мои пальцы раздраженно барабанят по стеклянному столу. Для меня это был стандартный ответ.
— Ты молод для такого успеха, — говорит она, все еще склонив голову. — Всего тридцать два и уже генеральный директор этой компании.
— Ты запомнила?
— Если только это не было ложью, — говорит она. — Ты ведь не можешь уследить за всей своей ложью.
Ссылка на нашу предыдущую переписку не заставляет меня улыбнуться. Я не хочу этого терять. Эту дурашливость с ней, эти сообщения, призванные ее рассмешить…
— Это не было ложью, — говорю я. — А тебе двадцать шесть.
— Через четыре месяца, — добавляет она. — Но это не имеет отношения к данному интервью.
— А мой возраст имеет?
— Конечно. Я представляю Картера Кингсли, тридцатидвухлетнего партнера «Acture Capital» и новоназначенного генерального директора «Globe», всем вашим сотрудникам. Очень немногие из них, замечу, когда-либо видели ваше лицо.
— Я еще не проводил всеобщее собрание, — признаю я, проводя рукой по подбородку. — Но проведу.
Одри поджимает губы. Сегодня они без блеска, замечаю я, теплого темно-розового оттенка и выглядят естественно и мягко.
— Вы будете доступны для своих сотрудников?
— Доступен?
— Если у кого-то возникнут вопросы, опасения или… жалобы на то, как внедряются изменения. Куда им обращаться?
— А. Ну, они всегда могут написать мне или Уэсли, и мы постараемся ответить на их вопросы.
Одри снова смотрит в свой блокнот. Вероятно, оценивает, что у нее есть, но, судя по легкой складке на лбу, она недовольна.