Насколько я знаю, от «Globe» идет только несколько человек.
Телефон снова пищит. Переписка с ней отвлекает от работы, но я бы не стал ничего менять.
Одри: Он перенес. Ему пришлось подменить другого учителя сегодня вечером.
Огромный вздох облегчения с моей стороны.
Картер: Все еще нервничаешь, да? Чем займешься вместо этого? Пойдешь домой и будешь смотреть документалки о политических скандалах одну за другой?
Одри: Лол. Я знаю, может так и не кажется, но у меня есть пара других интересов помимо работы. Хотя с ударением на «пара».
Да, вот именно. Ей бы понравился Бал Репортеров.
Черт, как бы я хотел взять ее с собой. Мое приглашение включает плюс один, но я не могу пригласить сотрудницу. И даже если бы мог, я упомянул это мероприятие Бекке недели назад — давней подруге с эпизодическими бонусами. Она согласилась еще до того, как я встретил Одри. Но это было просто, по взаимовыгодному соглашению: она любит светские мероприятия, а мне нравится иметь рядом кого-то, с кем можно поговорить, кто не интересуется моими отраслевыми мнениями. Теперь это кажется пустой тратой времени для нас обоих.
Одри оценила бы это больше.
ГЛАВА 8 Одри
— Зажигалка, — говорит Букер. Прошла неделя, а прозвище и не думает исчезать. — Сдашь мне черновик статьи о Деккере к завтрашнему обеду?
— Работаю! — говорю я.
— Деклан, как продвигается исследование для Эмери? Назови срок.
— Дорабатываю мелочи, — отвечает он. — Перешлю Эмери до ухода.
— Дорабатывай быстрее, — говорит она и исчезает в вихре практичных каблуков и решимости. Я смотрю на ее удаляющуюся фигуру — королеву этого офиса, властительницу тем. Она, должно быть, постоянно держит в голове завтрашний номер газеты. Перемещает статьи, редактирует, шлифует, толкает и тянет, чтобы каждый раз собрать лучший выпуск.
Просто быть рядом с ней делает меня лучшим журналистом.
— Дорабатывай быстрее, — бормочет Деклан рядом, но в его голосе тоже слышно невольное восхищение. Трудно не восхищаться Букер, даже если она может быть резкой и суровой, когда нужно.
Я живу в офисе последние несколько дней. С меньшим, чем обычно, штатом, но с теми же требованиями к печати и темам, газета с трудом справляется.
И каждый знает, кого винить.
Ну, может, не каждый, — поправляю я себя, наблюдая, как Том Уэсли проходит через этаж отдела расследований. Между сотрудниками и главным редактором «Globe» любви не водится.
Он ловит мой взгляд, и я быстро фокусируюсь на экране компьютера. История Деккера — интересная тема. Пальцы чешутся написать статью самой, а не просто делать исследование для старшего журналиста.
Краем глаза я вижу, как он приближается. Черт. Если Букер строга, но поддерживает, то голос Уэсли приторно-фальшивый.
— Одри, — говорит он.
Я встречаю глаза, в которых нет юмора, несмотря на улыбку на лице.
— Мистер Уэсли.
Он опирается о край моего стола и скрещивает руки на груди.
— Впечатляющее выступление на прошлой неделе. Да еще и перед нашим новым генеральным директором и владельцем.
Общее собрание. Я облизываю губы, крепко сжимая руки на коленях.
— Я чувствовала, что нам должны ответить, сэр.
Его улыбка становится шире, дрожь пробегает по моей спине.
— Как уместно для младшего репортера-расследователя.
— Эм, да.
Взгляд Уэсли перемещается на мой экран — свидетельство моей исследовательской работы.
— Что ж, удачи, Одри. Надеюсь, новый владелец отнесется к твоему… духу так же благосклонно, как и я.
Мои губы приоткрываются от шока, но ни одного слова не выходит. Уэсли дважды стучит по моему столу и уходит без единого слова.
Деклан встречает мой взгляд, и впервые в нем нет соперничества. И никакого «я же говорил».
— Если генеральному директору небезразлична расследовательская журналистика, — говорит он. — То он оценил твои вопросы.
— Спасибо, — говорю я.
Он торжественно кивает, словно мы только что заключили мир между двумя враждующими нациями, и возвращается к работе с бешеным набором текста.
Я провожу остаток ночи за работой, сражаясь с дедлайном. История хороша, но не великолепна — а мне нужно впечатлить Букер. Я хочу, чтобы она превратила меня из младшего сотрудника в человека с долгосрочным постоянным контрактом и, желательно, небольшим повышением зарплаты.
Я хочу, чтобы она прочитала статью и была впечатлена.
Возможно, это не самая разумная цель, но, черт возьми, я всегда была той, кто получал пятерки в школе журналистики. Я работала сверхурочно в университетской газете, делала все дополнительные задания, стремилась стать лучшей на курсе.