— Значит, ему нужно быть шеф-поваром с именем, — говорит он. — Понял.
Я усмехаюсь.
— Ага. О, и еще у него должна быть подписка на газету или журнал. Хотя бы на одно издание, а лучше на несколько, и это не могут быть только цифровые подписки.
— Странные требования, — говорит он. Длинные пальцы обхватывают стакан, глаза цвета виски. — Это проверка на грамотность? Думаю, можно с уверенностью предположить, что парень твоего возраста умеет читать.
— Нет, я журналистка.
— Вот как?
— Да. Мне нужен тот, кто ценит печатное слово, понимаешь? Я хочу проводить воскресные утра, споря о том, кому какая часть газеты достанется, — услышав себя, мои щеки снова вспыхивают. — Я знаю, как это звучит — безнадежно романтично.
— А ты такая?
— Я реалистичный романтик, — говорю я. — Поэтому я и сижу здесь на первом свидании с незнакомцем.
Он снова приподнимает бровь.
— Это свидание вслепую?
— Да.
— И он опаздывает. Действительно, начало не из лучших.
Я пожимаю плечами, чувствуя, как нервы укладываются в ровное течение в животе. Разговор с этим парнем помогает.
— Ну, я дам ему шанс. Может, с ним что-то случилось по дороге, знаешь. — я смотрю поверх его плеча, но бизнесмены в конце барной стойки болтают между собой, не обращая на него внимания. — А ты почему здесь? Ждешь свое собственное свидание вслепую? — я не могу сказать это без улыбки. Ага, конечно.
— Нет, — говорит он, покручивая янтарную жидкость в стакане. — Я уже встречался с ней раньше.
Это заставляет меня закатить глаза.
— Конечно. Она тоже опаздывает?
— Да. Часто, вообще-то.
— Тогда, полагаю, это не входит в твой список критериев.
— Нет. Если подумать, я даже не знаю, выписывает ли она газету.
— Тебе стоит спросить ее об этом сегодня вечером, — говорю я. — Я слышала, для некоторых это решающий фактор.
Его улыбка становится шире.
— Я тоже так слышал, мелкая, — говорит он. — Расскажи, почему свидания так тебя нервируют.
— Мелкая? Мы практически одного возраста!
Он все еще улыбается.
— Разве? Я не припомню, когда в последний раз так нервничал в ожидании кого-то, как ты сейчас.
Этот парень, как американские горки.
— Это не определяет мою зрелость. Мне двадцать шесть, — говорю я. Честность заставляет добавить остальное. — Ну, будет через четыре месяца. А тебе сколько?
— Тридцать два, — говорит он.
В этот момент мой телефон снова вибрирует в кармане. Лед пробегает по венам, примораживая меня к месту. Брайан, наверное, уже здесь. Неужели прошло пятнадцать минут? Боже, как я это ненавижу. Ненавижу, ненавижу, ненавижу.
Беглый взгляд на телефон подтверждает это.
Брайан: Я на месте. Ты заняла столик?
— Это он? — спрашивает парень с орешками.
— Да, — бормочу я. — Шоу начинается.
— Для него, не для тебя, — говорит он. — Просто будь собой.
— Верно, — мои пальцы летают над телефоном.
Одри: Я внутри, за столиком.
— Удачи, мелкая. Я буду здесь, если понадоблюсь.
— Хватит называть меня мелкой, — говорю я. Нервы снова накатывают, заставляя огрызаться. — И не смотри на меня все свидание. Это странно.
Он широко улыбается. Я замечаю намек на ямочку под темной вечерней щетиной, покрывающей его челюсть.
— Просто подай знак, и я придумаю тебе правдоподобное оправдание.
— Гм, спасибо. Хорошего вечера, — говорю я и направляюсь к своему столику. Мой отвратительный напиток стоит там, забытый. Я сажусь и разглаживаю платье на коленях. Я справлюсь. Когда я поднимаю взгляд, то ищу глазами мужчину, идущего в мою сторону.
Вместо этого я встречаю взгляд парня с орешками.
Он все еще опирается о барную стойку, с бокалом в руке, и едва заметно кивает мне. На его губах играет намек на улыбку.
Надменный засранец.
Но его быстро заслоняет мужчина, приближающийся ко мне. Должно быть, это Брайан. Нина устроила нам встречу, он с ее прошлой работы. Она обещала, что он хороший. Именно это слово она использовала.
Хороший.
Он выглядит хорошим, — думаю я. В дружелюбном смысле. На нем вязаная шапка, низко надвинутая на темные кудри. Он стягивает с плеч джинсовую куртку.
— Привет, — говорит он. — Прости за опоздание.
— Ничего страшного.
Он смотрит на мой напиток. Его лицо портит хмурая гримаса.
— Ты уже заказала?
Ага, чувак. Я просидела здесь одна двадцать минут.
— Да, заказала. Надеюсь, ты не против.
Он пожимает плечами и садится напротив меня.
— Конечно, конечно. Итак, Нина сказала, ты журналистка.
— Да, это так. Я бы хотела когда-нибудь заняться расследовательской журналистикой, — говорю я. Надеюсь, что «когда-нибудь» наступит скорее, если сегодняшнее собеседование прошло так же хорошо, как мне показалось. Я провела сегодня более двух часов в офисе «New York «Globe»».
— Значит, ты пишешь, ну, такие разоблачительные статьи о коррупции в правительстве и скандалах? — он откидывается на спинку стула, но глаза его горят энтузиазмом. Это обнадеживает.
Я кручу в руках свой отвратительный напиток и киваю.
— Мне бы хотелось, по крайней мере.
— Знаешь, у меня есть много мнений о прессе.
— Вот как?
Он поднимает палец. Почти как будто читает мне лекцию.
— Вам, ребята, нужно начать больше сообщать о фактах и меньше о своих эмоциях.
Эм…
— Да. Что ж, сообщать факты такими, какие они есть — это признак хорошей журналистской честности.
— Конечно, но так часто они этого не делают. Знаешь, я годами не подписывался ни на одну газету. Все факты, которые меня волнуют, есть в интернете. Я могу найти их нажатием кнопки.
Я провожу рукой по шее.
— Ну, многие сейчас так и делают. Печатные СМИ борются за выживание именно по этой причине.
— Они вымирают, если честно. Но если бы вы больше сообщали о фактах, дела у вас шли бы лучше, — он поднимает руку, подзывая официантку. — Сюда!
О, чувак. Это уже ни в какие ворота. Мои нервы приходят в состояние раздражения.
— Скажи «пожалуйста», — бормочу я. Он меня не слышит.
— Мне пиво, — говорит он официантке. — Поменьше пены, хорошо? И не пшеничное. Какое угодно, только не пшеничное, — он поворачивается ко мне, словно наш разговор и не прерывался. — Вот почему многие люди больше не доверяют журналистам. Это же не такая уж сложная работа, верно? Сообщать факты. Не то что физический труд или, скажем, работа на пивоварне.
— Не такая сложная, как твоя работа, ты хочешь сказать? — говорю я. Моя рука сжимает бокал.
Он пожимает плечами и одаривает меня улыбкой, словно мы разделяем шутку.
— Это ты сказала, не я. Эй, у меня есть парочка историй, о которых тебе стоит написать. Я уверен, все так говорят, но я серьезно. Думаю, это могло бы быть тебе полезно.
О, боже.
— Правда? — спрашиваю я. — Какие же?
— Я состою в одном онлайн-сообществе. Мы обычно не рассказываем о нем посторонним, но делимся новостями, о которых СМИ не пишут. Я знаю точно, как ты отреагируешь, но выслушай непредвзято. Недавно видели снежного человека, здесь неподалеку, в северной части штата. Местные фермеры это скрывают, а мой друг в сети видел машины ФБР, — его глаза расширяются. — Это тянется до самого верха.
Я делаю долгий, трудный глоток своего отвратительного напитка.
О Господи, думаю я.
Поверх плеча Брайана я вижу того парня с орешками, разговаривающего с длинноногой блондинкой. Ее волосы ложатся волной на плечо, она держит его за руку. Он что-то говорит, она запрокидывает голову и смеется.
Хоть кто-то хорошо проводит время.
— Это сенсация, — говорит Брайан. — Может быть очень полезно для твоей карьеры. Я имею в виду, если ты хочешь помощи.