Картер: Рад слышать о твоем свидании. Кино — хороший выбор. Если ты думаешь, будет ли он рассчитывать на что-то в темноте, то ответ — да, возможно, будет надеяться. Но он мудак, если будет ожидать.
Проходит всего полчаса, прежде чем она отвечает.
Одри: Спасибо, ты прав. Но он только что отменил:(Никакого кино для меня!
И в этом единственном сообщении я вижу возможность.
ГЛАВА 10 Одри
Это должно было меня расстроить. По всем пунктам Бен был отличным. Музыкант с постоянной работой учителя музыки, хорошо воспитан, не похож на скрытого психопата. Он был симпатичным в той учительской манере, а я всегда была любимицей учителей. В его сообщении об отмене было не меньше трех разных способов извиниться. «Прости», «извини меня» и «мне ужасно неловко».
Но я? Я чувствую только облегчение.
Мне не нужно проходить через очередное изматывающее свидание, где половина моего мозга весь вечер нервничает из-за того, что он думает. Хотела бы я не переживать. Хотела бы я быть как Нина, моя лучшая подруга, которая бросается с метафорических свидальных скал с безрассудной смелостью.
Я написала ей сразу после того, как написала Картеру, и она прислала мне целое эссе в ответ.
Нина: Ты не можешь позволить одной неудаче выбить тебя из колеи. У него может быть уважительная причина. Но я хочу, чтобы ты знала — я так горжусь тобой. На скольких первых свиданиях ты уже была? Кто ты и что ты сделала с Одри??
Она желает добра, и я улыбаюсь двойным вопросительным знакам. Но эти свидания ни к чему не ведут. Я преодолеваю нервы первых свиданий, да, но не более того.
Пятнадцать минут, потраченные на повторный макияж, теперь кажутся пустой тратой времени. Я поднимаю длинные волосы и укладываю их в пучок. Может, мне все равно пойти куда-нибудь? Поужинать одной в ресторане, как уверенная в себе женщина?
Но, ей-богу, я не миллионер.
Поэтому я расслабляюсь и сажусь за кухонный стол. У меня открыты три отдельных блокнота, заполненных моим неразборчивым почерком. Из-за сильного давления на работе я провожу большую часть вечеров за работой над историей о выселенных владельцах магазина и нарушении правил зонирования.
Я нажимаю кнопку воспроизведения на диктофоне и слушаю интервью с владельцем. Мой голос ровный, хотя и немного нервный. Его голос становится все более взволнованным, когда он описывает, как хищническая джентрификация вытесняет их из этого района.
Я начинаю расшифровку.
Владелец только что закончил описывать строительную компанию в очень красочных выражениях, когда звонит мой телефон.
«Картер Кингсли», — сообщает экран.
Мы никогда раньше не говорили по телефону.
— Алло? — отвечаю я.
— Твое свидание все еще отменено?
— Эм, да. Ничего не изменилось с момента моего сообщения.
— Тогда спускайся, я внизу.
Я подхожу к окну.
— Что?
— Я слышал, тебе нужен белый рыцарь.
Я отодвигаю занавеску и выглядываю наружу. К моему изумлению, он говорит правду. Картер стоит снаружи таунхауса Пирса, прислонившись к крыльцу.
— Почему, — спрашиваю я. — На тебе смокинг?
Внизу на улице Картер проводит рукой по плотно облегающему костюму. Он делает его еще более резким, черты лица четкими, фигуру высокой.
— Белым рыцарям нужны доспехи, — говорит он. — До этого я был на мероприятии. Давай, мелкая. Дай мне купить тебе ужин.
Я не могу сдержать улыбку, глядя на него сверху вниз, такого неуместного среди обычно одетых прохожих.
— Ладно. Я спущусь через минуту!
Я натягиваю толстую пуховую куртку и засовываю ноги в кроссовки. Мы будем выглядеть, как самая несочетаемая пара в мире… какой мы и являемся. По крайней мере, это правдивое отражение.
Я закрываю за собой входную дверь.
— Привет.
— Здравствуй, — говорит он. Его губы расплываются в улыбке, когда он оглядывает меня. — Холодно?
— Не знаю, как тебе не холодно. Под смокингом есть термобелье?
Он прижимает руку к груди.
— Джентльмен никогда не раскрывает своих секретов.
Я демонстративно оглядываюсь по сторонам.
— Здесь есть джентльмен?
— Ой, — говорит он. — Голодна?
— Умираю с голоду.
— Отлично. Я знаю одно место, — он кивает в сторону улицы, я иду рядом, засунув руки в карманы. Я не могу перестать улыбаться. Он приехал, просто чтобы потусоваться, да?
При всех причинах, по которым нам не следует дружить, я не могу не хотеть проводить с ним время. Каким-то образом все, что он говорит, интригует. Он мог бы говорить о стиральном порошке или государственном долге и сделать это интересным.