Может, дело в его голосе или оборотах речи.
Может, просто в нем самом.
— Разве ты не сказал, что только что с ужина? — спрашиваю я. — Теперь снова хочешь есть?
— Да, но назвать это ужином — оскорбить само понятие. Единственное, что подавали — крошечные киши.
— Ой, — я смотрю на него, на резкую линию челюсти, безупречный костюм. — Но ты все равно пошел? Что это было?
Он пожимает плечом в элегантном жесте.
— То, на что я согласился давным-давно и не мог отмазаться. Нетворкинг в Британской торговой палате.
— Должно быть, тяжело быть таким популярным. Как ты разбираешь все приглашения?
— Это проблема, — торжественно говорит он. — Моя квартира регулярно ими завалена.
— Бедный богатый бизнесмен.
— Мы угнетенное меньшинство.
Я закатываю глаза, но улыбаюсь.
— Ты так и не ответил на мое сообщение о том, как сегодня переполошил всю редакцию.
— Честно?
— Да. Спуститься без предупреждения и объявить, что хочешь познакомиться с отделом поближе? Каждый там думал, что их уволят.
Он молчит мгновение.
— Ну, не ты.
— Не я, — говорю я. — Ну, я не была до конца уверена, но подозревала, что ты пришел не увольнять нас всех. У тебя не было твоего серьезного лица.
— Моего серьезного лица?
— Ну, сейчас это звучит глупо, если произносить вслух, — я натягиваю рукава куртки, чтобы закрыть руки. — Но я видела, как ты выглядел, когда выступал на общем собрании. Сегодня у тебя не было такого выражения, знаешь. Того, когда ты готовишься к ответной реакции.
Мы молча проходим расстояние от одного фонаря до другого.
— Ты наблюдательная, — говорит он.
— Хорошая черта для репортера.
— Уверен так и есть. Значит, сегодня ты, по крайней мере, не испугалась, раз уж можешь читать мои намерения по лицу. Как люди отреагировали после моего ухода?
Я пожимаю плечами.
— Люди не знали, что и думать. Большинство предположило, и, думаю, правильно, хотя дай мне знать, если я ошибаюсь, что это хороший знак. Это так? Значит ли это, что ты рассматриваешь возможность дать отделу больше ресурсов?
— Ты не сдаешься, да?
— Никогда.
Картер не отвечает. Вместо этого он останавливается у ресторана.
— Ты когда-нибудь здесь ела?
Я заглядываю в окна. Место итальянское и безвкусное, с нарисованной фреской Колизея на одной из стен. На столах красные пластиковые скатерти.
— Нет, — говорю я.
Он толкает дверь.
— Пойдем. Здесь лучшая пицца в Куинсе.
Я не двигаюсь сразу. Я смотрю на него, высокого, в отглаженном смокинге, который держит для меня дверь. Из динамиков тихо играет «Volare».
Взгляд Картера спокоен.
— Одри?
Я прохожу мимо него в теплый ресторан. Нас встречает улыбающаяся хозяйка лет пятидесяти и провожает в кабинку в глубине. Ее взгляд задерживается на Картере.
Наверное, гадает, что человек в таком костюме делает в таком месте.
— Ты был здесь раньше? — спрашиваю я.
— Может быть, да, — он пододвигает ко мне меню через стол. — Их кальцоне восхитительны.
Я открываю меню, не читая ни строчки. Как только мне кажется, что я поняла его, он меняется. Но в нашей дружбе нет ничего нормального. Почему я должна ожидать этого от него?
— У них также есть сносное домашнее вино, — говорит он. — Но думаю, пиво — более безопасный выбор.
— О, я больше не пью в твоем присутствии. Я становлюсь слишком… разговорчивой.
— Но это занимательно, когда ты такая.
Я закатываю глаза.
— Господи, уверена. Но я не могу отвечать за то, что говорю.
Губы Картера расплываются в хитрой улыбке.
— Ты помнишь, что говорила мне на балу?
— Я помню все, — говорю я, жар заливает щеки. — И было так много всего, что я даже не уверена, к какому именно неловкому моменту ты делаешь отсылку.
— Ты не была неловкой.
Я смотрю на пиццы в меню. Слишком много, чтобы простой смертный мог разобраться.
— Ты добр, но я определенно была.
— Хм. Одно из них — пищевое отравление на выпускном?
— О Боже. Я действительно призналась в этом, да?
Это был один из самых унизительных моментов в моей жизни — меня вырвало на танцполе. Учителя грозились позвонить моим родителям по поводу распития алкоголя несовершеннолетней.
Было слегка унизительно объяснять им, прижимая руку к животу, что я в жизни не пробовала ни капли, потому что меня никогда не приглашали на частые вечеринки, которые устраивали крутые ребята.