Голос Картера понижается. Он снова успокаивающий, низкий тембр накрывает меня, как бальзам.
— Исландский мальчик был с тобой добр?
— Да. Думаю, втайне он был немного расстроен, что я испортила его американский выпускной, — я усмехаюсь воспоминанию. — Но я сказала ему идти внутрь и веселиться, а он строго заявил, что никогда не бросит больного друга.
— А твои родители? — он тянется, чтобы взять солонку, крутит ее в больших руках. Я никогда особо не смотрела на них раньше, но сейчас смотрю: длинные пальцы ловко двигаются. Тыльную сторону ладоней покрывает легкая растительность. — Расскажи мне о своей семье.
Я улыбаюсь ему, но он смотрит на солонку. Это из-за моего глупого замечания о том, что я его толком не знаю? Мы пытаемся узнать друг друга ближе?
— Ну, мой папа стоматолог, а мама хиропрактик. Кевин на три года младше меня. Он сейчас живет в Бруклине, в арт-коллективе с шестью друзьями.
— У тебя есть брат?
— Да. Мы были лучшими друзьями в детстве. Я немного переживаю за него сейчас, но думаю, он просто ищет свой путь, — я пожимаю плечами, закрывая меню. — Трудно быть молодым и идеалистичным.
Картер приподнимает бровь.
— Говоришь по опыту?
— Ну, не знаю, заметил ли ты, но я, может быть, тоже немного идеалистична.
— Ты? Никогда.
Я ухмыляюсь ему, а он улыбается мне в ответ. Что-то переворачивается в груди. Похоже на взмах крыльев, легкий и воздушный, помогающий взлететь.
— Готовы заказывать? — спрашивает хозяйка. Я отвожу взгляд от золотистых глаз Картера, разрывая магию, и мы делаем заказ. Еду приносят быстро, почти подозрительно, но Картер принимает свою гигантскую пиццу с торжественным «спасибо».
— Лучше, чем миниатюрный киш? — спрашиваю я.
Он режет пиццу сильными, энергичными движениями.
— Мелкая, никогда не богатей. Это все мероприятия и «сэр, не могли бы вы взглянуть на это?» и чертовски маленькая еда. Люди никогда не перестают пытаться выудить у тебя деньги.
Слова задевают мои воспоминания. Я вижу расстроенное лицо отца, глубочайшее разочарование в себе после того, как человек в костюме пронесся по его жизни с медовыми обещаниями. Все деньги на мое обучение, исчезли. Деньги брата, исчезли. Сбережения всей жизни исчезли.
— Не обязательно быть богатым, чтобы тебя обманывали, — говорю я.
— Нет, ты права, — говорит Картер, в его голосе слышен оттенок горечи. — Неудачный выбор слов.
Я качаю головой.
— Нет, уверена, ты более вероятная мишень. Люди всегда предлагают тебе инвестиционные схемы, да?
— Да. Девяносто девять процентов из них — полная чушь.
— Этим ты и занимаешься как венчурный капиталист, да? Находишь тот один процент, который стоит твоего времени? Как «Globe»?
Он откусывает кусок пиццы и медленно жует, глядя на меня.
— Это вторая часть интервью для корпоративной рассылки? — спрашивает он. — Получил много запросов на продолжение.
Он фыркает, тянется к пиву. Все обманчиво нормально, но я не могу смотреть на него, не видя хорошо сидящий костюм, густые волосы, зачесанные от лица, которое, надо признать, необычайно красиво.
Я пожимаю плечами.
— Ну, ты завораживаешь. Ты для меня загадка, знаешь. Я до сих пор наполовину уверена, что однажды ты выдернешь ковер у меня из-под ног и скажешь: «Что, ты правда думала, что мы друзья? Я владелец компании, в которой ты работаешь!»
Картер кивает, словно это вполне вероятно.
— И буду при этом зловеще смеяться?
— Да. И крутить усы.
Он проводит рукой по линии челюсти, по вечерней щетине. Это делает его восхитительно мужественным.
— Я могу отрастить для тебя.
— Это и будет знаком, — говорю я. — Если однажды я приду на работу и увижу тебя с усами, это будет означать, что ты решил, что я ниже тебя. Никакого больше общения.
Его губы дергаются.
— Буду иметь в виду. Но не задерживай дыхание.
— Не буду. Мне скорее нравится переписываться с тобой, — говорю я, откусывая кусок пиццы, чтобы избежать его взгляда. Это чувствуется как уязвимое признание. Озвучить эту странную связь между нами, эту… не-вещь, которая является вещью сама по себе. Чувствуется безопаснее держать это в серой зоне.
— Мне тоже нравится говорить с тобой, — говорит он. Голос звучит грубее обычного. Не гладкая, культурная обходительность.
Мне больше нравится эта версия.
Мы едим в тишине несколько минут, тяжесть нашего взаимного признания оседает между нами. Как песок, опускающийся на дно озера, укрепляя его дно.
Он делает еще один глубокий глоток пива и встречает мой взгляд.