Мне требуется несколько секунд, чтобы осмыслить слова. Честность. Ладно. Если он говорит, что у меня все еще есть рот, наверное, так и есть. Поэтому я переворачиваю руку и сжимаю его ладонь вместо этого.
— Ладно, — говорю я.
— Отлично, — шепчет он, наши переплетенные пальцы опускаются мне на колени. Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Ничто не кажется реальным, ничто не кажется осязаемым, кроме сиденья подо мной и крепкой хватки вокруг моей руки. Долгое мгновение я просто позволяю себе плыть.
Но, может, это больше, чем просто долгое мгновение.
— Мелкая. Мы приехали. Сможешь выйти из машины?
Я моргаю, открывая глаза. Снова ярко. Почему так ярко?
— Да.
— Тогда иди сюда. Проводим тебя домой.
Я выхожу на нетвердых ногах на тротуар. Он треснул под ногами, я долго смотрю на трещину, надеясь, что она пошевелится. Это страшно. Что, если асфальт развалится?
Рука Картера сжимает мою.
— Готова идти внутрь?
— Да, — говорю я и бросаю последний взгляд на трещину. — Не двигайся, — предупреждаю я ее.
— Ну, нам придется, — говорит он. — У тебя есть ключи?
Я лезу внутрь куртки, ища внутренний карман. Руки тяжелые. Они весят тонны и тысячи тонн, но я наконец нахожу.
Картер забирает их у меня.
— Отлично. Пойдем, по этим ступенькам.
Я замечаю, как занавеска на первом этаже колышется. Старик Пирс наблюдает, как я возвращаюсь домой, без сомнения. Он держит свои орлиные глаза прикованными к крыльцу большую часть дней из удобного насеста своего столетнего кресла.
— Он смотрит, — говорю я Картеру.
Картер сосредоточен на открытии входной двери.
— Интересно, — говорит он. — Ты имеешь в виду Бога? Заходи внутрь.
— Не Бога. Арендодателя.
Входная дверь захлопывается за нами, я уже собираюсь указать на лестницу, ведущую в мою комнату, когда дверь квартиры Пирса распахивается. Он стоит там, в халате, очки на носу. Он похож на черепаху. Или стервятника. Смешок вырывается у меня, я прижимаю всю ладонь ко рту, чтобы остановить его.
Это больно.
— Одри? — говорит он. — В чем дело?
— Ей удалили зубы мудрости, — отвечает Картер. Он звучит как на работе. Прохладно и скользко, как камни под водой. — Я помогаю ей добраться домой от стоматолога.
— О. Я видел тебя раньше, — говорит Пирс. — Хорошо, хорошо. Я всегда говорил тебе завести парня, Одри.
Я смеюсь сильнее. Как будто. Пирс кивает мне напоследок и снова закрывает дверь, отступая обратно в свою квартиру. Дверь закрывается, остается только запах нафталина.
— Парень, — шепчу я. — Все так думают.
— Да, ну, это логичный вывод. Ты живешь здесь, наверху? — спрашивает Картер.
В его голосе слышится оттенок неодобрения. Он больше не звучит гладко. Он звучит хрипло, как наждачная бумага.
Я иду за ним вверх по лестнице.
— Ты не хочешь, чтобы люди так думали. Конечно, нет. Я понимаю. Я пониииимаю, — тяну я слово.
— Мелкая, у меня нет проблем с тем, что люди думают, будто мы в отношениях. Но мне не нравится, что ты живешь в месте, которое пахнет плесенью.
— О, — я смотрю на ковровое покрытие лестницы. — Была протечка… несколько лет назад. Следовательно, появилась плесень. Люди недостаточно используют «следовательно». Мне стоит начать добавлять это в свои статьи.
— Нет, это звучит пафосно, — говорит Картер. — И почему плесень не устранили? Ты дышишь этим ежедневно.
Я хватаю его за руку, чтобы он посмотрел на меня, необходимо отчитать за жалобы. Но его рука кажется огромной в моей хватке, я отвлекаюсь на ширину его бицепса. Бицепс. Тоже странное слово. Би-цепс.
— Одри?
— Ты никогда не называешь меня Одри.
Он смотрит на мою руку на своей.
— Иногда называю. Когда мне нужно, чтобы ты отнеслась ко мне серьезно.
— Я всегда отношусь к тебе серьезно. Когда ты не дурачишься.
— Я никогда не дурачусь, — торжественно говорит он, и я снова разражаюсь смехом. Я никогда не встречала никого глупее.
— Твоя комната справа или слева?
— Слева, — говорю я. — Справа живет Джон. Он постоянно курит травку.
Картер бормочет что-то себе под нос и тянется к ручке моей двери. Потом замирает.
— А где замок?
— У меня его нет.
— Какого черта, ты живешь в этом месте?
Я прохожу мимо него и открываю дверь в свой маленький дворец. Мой дом. Пахнет лавандой от диффузора с эфирным маслом, на который я раскошелилась на прошлой неделе, и это, пожалуй, единственное, что здесь меня устраивает. Но это место мое.
Во всей своей крошечной красе.