— Ты пришел с работы, — говорю я. — Ты… ушел со встреч? Сколько времени?
Он качает головой.
— Все равно не хотел там быть.
— Но у тебя дела. Я не хотела заставлять тебя быть здесь.
— Меня никто не заставляет, — говорит он.
— Картер, прости.
Он поднимается со стула, выпрямляясь во весь рост.
— Одна из привилегий быть начальником, — говорит он. — Не думай об этом.
Я сжимаю край своего одеяла. Почему я все еще в куртке? Мысль приходит и уходит, скользкая, мой разум не может удержать слишком много вещей одновременно. Но одно важно.
Самое важное.
— Спасибо, — говорю я ему. — Не знаю, что бы я без тебя сегодня делала.
Его губы кривятся в полуулыбке, я теряюсь в его спокойных глазах, смотрящих на меня сверху вниз.
— Всегда пожалуйста, мелкая.
Я тянусь к его руке. Он понимает, чего я хочу, и перехватывает мою ладонь. Теплые пальцы переплетаются с моими. Пульс грохочет от этого простого прикосновения, поднимаясь к голове.
Мы касались друг друга и раньше, но сейчас это ощущается иначе.
— Я думала об этом, — говорю я.
Картер замирает.
— А. О том, о чем я тебя спрашивал?
— Да, — говорю я. — В смысле, я бы очень-очень хотела, чтобы ты пригласил меня на свидание.
Его большой палец медленно гладит мою ладонь.
— Я был бы счастливее, если бы ты не была под анестезией. Когда мы говорили по телефону, ты тоже была пьяна.
Я не улыбаюсь, я усвоила урок, но сдержаться трудно.
— Это говорит не анестезия.
Он смотрит на мою руку в своей, невозможно скрыть сияющую улыбку, расползающуюся по его лицу.
— Тогда я спрошу тебя завтра. Когда буду уверен, что ты не под воздействием.
Мое сердце спотыкается в груди.
— Я скажу «да».
ГЛАВА 13 Одри
Это был не сон. Первое, что я осознаю на следующий день, когда просыпаюсь с ясной головой. Второе — что рот действительно очень сильно болит. Я разбираюсь со вторым немедленно с помощью аспирина и апельсинового сока. Он купил дорогой, органический.
Картер был здесь. В моей квартире.
Я смотрю на свою куртку, брошенную на пол. На туфли, вываливающиеся из слишком маленького шкафа. На столе лежит мрачного вида авокадо, необъяснимо покоящийся на старом номере «Globe», как грустное пресс-папье.
Он был здесь. Я улыбаюсь своему апельсиновому соку, игнорируя натяжение в щеках. Он приехал к моему стоматологу. Он звонил мне, когда был в командировке. И каким-то образом, как-то я не нервничаю из-за того, что иду с ним на свидание.
Поправка — я чертовски нервничаю. Но это тот волнительный вид, который заставляет меня чувствовать себя такой живой, будто моя душа гудит. Большую часть дня я лениво работаю из постели и одновременно смотрю старые повторы. Как ни стараюсь, сосредоточиться трудно, а двойная доза обезболивающих то и дело вырубает меня.
Он пишет мне после обеда, спрашивает, как я себя чувствую. Разговор быстрый, как обычно, сообщения заставляют меня улыбаться в телефон.
Пока в нем не появляется то, о чем мы говорили.
Картер: У тебя сегодня ясная голова?
Одри: Да. Достаточно ясная, чтобы понимать, что я имела в виду то, что сказала вчера. Перед тем как ты ушел.
Он звонит мне через несколько секунд после того, как я отправляю ответное сообщение.
— Привет, — говорю я.
— Привет. Хорошо спала?
— Удивительно, но да. Думаю, операция накануне способствует.
— Сегодня больно?
— Немного. И чувствую себя значительно менее мудрой, — говорю я.
Голос Картера теплеет.
— Послушай себя, шутишь. Ты в хорошем настроении.
— Да, в хорошем.
— Определенно с ясной головой?
— Чрезвычайно. Я никогда не была в более здравом уме, чем сейчас, в эту самую секунду.
— Это хорошо, — говорит он. — Именно то, что я хочу слышать.
— О?
— М-гм. Итак, мелкая. Ты позволишь мне пригласить тебя куда-нибудь в эти выходные?
Слышать эти слова — значит сделать это реальным, и эта реальность пугающе волнующая.
— Да, позволю.
— Что ж, — говорит Картер. А потом ничего.
Я улыбаюсь.
— Никакой остроты? Никакой шутки?
— Я ищу, — говорит он. — Дай мне несколько минут.
— Потерял дар речи. Это впервые.
— Ты свободна в эту пятницу?
— Да, свободна. Надеюсь, к тому времени отек спадет, — говорю я, прикусывая губу. Свидание. У меня свидание, впервые за месяцы я действительно взволнована.