— Нет, — говорит он. — Я тоже. Это не то, ради чего я звонил, знаешь.
— Зачем ты позвонил? Не то чтобы я возражала.
Он откидывается на спинку стула и окидывает меня изучающим взглядом.
— Давай, — говорю я. — Скажи мне. Я выдержу. Ты пил?
— Я позвонил не потому, что был пьян, — говорит он. — Я позвонил, потому что ревновал.
— О. Правда?
Он проводит рукой по затылку.
— Да. Не очень по-рыцарски, возможно, но это правда. Я обещал говорить с тобой о свиданиях, давать мужскую точку зрения, но, по правде говоря, мне перестало это нравиться уже некоторое время назад.
Мир переворачивается. Неужели я с самого начала все неправильно поняла? Неужели он всегда… было ли это…
— О, — снова говорю я.
— Ты выглядишь потрясенной. Неужели впервые мужчина признается, что хочет тебя?
Нет, думаю я, но это впервые за вечность, что я захотела его в ответ.
— Я не хотела докучать тебе рассказами о своих свиданиях. Я понятия не имела, что ты против, — говорю я. Воспоминания теперь кажутся ужасными. Заставлять его слушать то, что он не хотел слышать. — Я не думала, что ты…
— Не волнуйся об этом, — говорит Картер, его полуулыбка возвращается. — Я знаю, у тебя были сомнения на мой счет. Сокращение рабочих мест и все такое.
Я качаю головой.
— Нет, я просто не знала, что это вариант. Даже не рассматривала. Ты казался таким недосягаемым. И ты всегда в костюме.
Его брови взлетают вверх.
— Ты сказала, что я красиво выгляжу в костюмах.
— Правда? О. Анестезия.
— Да. Ты была очаровательна, кстати. Ты упоминала каньоны по какой-то причине, но так и не сказала почему.
— Каньоны. Как… Гранд-Каньон?
— Предположил, но кто знает, что творилось у тебя в голове.
Я смеюсь и тянусь к бокалу.
— Ты действительно красиво выглядишь в костюмах, — говорю я. — Мне не нужно быть под наркозом, чтобы так думать.
Он одаривает меня широкой улыбкой.
— Какой комплимент. Но почему это заставило тебя колебаться вначале?
— Ну, это… думаю, это долгая история, — говорю я. — Но мир бизнесменов, портфелей и костюмов всегда казался мне каким-то фальшивым.
— Фальшивым, — повторяет он.
— Да. Знаешь, шарлатаны, торгующие змеиным маслом, и уолл-стритские банкиры. Люди, которые не умеют работать руками, не знают ремесла. Я понимаю, что это звучит оскорбительно, я совсем не это имею в виду. Я знаю, ты не такой.
Он пожимает плечами.
— Что ж, другие могут не согласиться. Я помогаю строить компании и иногда их разбирать. Это ремесло, но не очень заметное. Мозолей от него не появляется.
Я качаю головой.
— Это определенно работа и важная. Это были действительно мои собственные предрассудки. А в сочетании с увольнениями в начале, ну…
— У тебя было невысокое мнение обо мне, — тихо говорит он.
— Не в начале, нет, — я колеблюсь мгновение, встречая его взгляд. Эти странно золотистые глаза, так часто танцующие с юмором. Сейчас они серьезны. — Ты спрашивал меня, почему я хочу быть журналистом, некоторое время назад. Помнишь?
Он кивает.
— Ты говорила о том, как читала газету с отцом.
— Да, и это определенно часть этого. Но когда мне было пятнадцать, с моей семьей кое-что случилось, — я кручу бокал, глядя на красную жидкость. — Мой папа стоматолог, к нему подошел бизнесмен с отличной инвестиционной возможностью.
Голос Картера звучит неуверенно.
— А.
— Да. Это была классическая афера, но тот человек так много знал об индустрии папы. У него была статистика, книги, и он мог показать, почему эта стоматологическая компания произведет революцию в отрасли. Несколько стоматологов в округе уже подписались.
— Мне жаль, — говорит Картер. Он уже понял.
Я киваю.
— Ну, папа вложил слишком много. Деньги на обучение, пенсионные накопления. Слава богу, он хотя бы не взял вторую ипотеку на дом. А бизнесмен, на самом деле — аферист, забрал все.
— Вы пытались подать в суд?
— Да, но не к чему было привязаться. Имя оказалось вымышленным. Адреса — абонентские ящики. Счета были обналичены.
— Дай угадаю, — говорит он. — Он носил костюмы?
— Безупречно сшитые, да. Он несколько раз ужинал с нами. Поил и кормил моих родителей по высшему разряду, — я никогда не забуду его до конца жизни. Почти такой же высокий, как Картер, с темными волосами. Морщинки вокруг глаз, когда он улыбался. Мужчина, излучавший тепло и надежность. Дрожь пробегает по мне, как всегда, когда я думаю о нем.
Смеяться с кем-то, кто все это время планировал украсть каждый последний цент, который мои родители так усердно зарабатывали.