— Одри, мне жаль, — говорит Картер.
Я качаю головой.
— Это было десять лет назад. Моя семья оправилась. Папа до сих пор… переживает, но, по крайней мере, никто не пострадал физически. Это главное.
— И после этого ты перестала доверять мужчинам в костюмах, — говорит он, теребя лацкан своего пиджака. — Я сожгу каждый, что у меня есть.
Я смеюсь и тянусь через стол, находя его руку. Она теплая под моей.
— Категорически нет. Ты не такой, как он, я это знаю. Я знала это с первой нашей встречи!
— Как его звали? — спрашивает Картер. — Вы его нашли? Добились правосудия?
Я качаю головой.
— Уилл К. Дженнер — псевдоним, который он использовал. Мы не нашли никого, подходящего под описание, с таким именем.
— Черт. Какой подлец, — говорит он.
— Да. Мы пытались обратиться в газеты. У папы не было его фото, но он мог очень хорошо его описать. Но никого не заинтересовала эта история, — говорю я. Это до сих пор чувствуется, как оскорбление. Хороший журналист-расследователь мог бы пойти по следу. Найти другие семьи, разоренные этим человеком. Сделать из этого большую историю об аферистах в стране. Но никому не было интересно. — Наверное, только Берни Мэдоффы привлекают национальное внимание.
Голос Картера тих.
— Вот почему ты хочешь быть журналистом. Почему работаешь над историей о той строительной компании, выселяющей жильцов в Куинсе.
— Да, думаю, да. Проблему нельзя решить, если люди о ней не знают, понимаешь? Это моя работа как журналиста. Наша работа как газеты. Снабжать людей знаниями.
Уголок его рта изгибается в легкой улыбке.
— Я наивно живу? — спрашиваю я. — Я знаю, у «Globe» не лучшие показатели.
— Нет, — соглашается он. — Не лучшие. Но ты продолжаешь приводить убедительные аргументы в пользу того, чтобы сохранить ее.
— Я тебя убеждаю?
— Мелкая, ты убедила меня давным-давно, — говорит он. — Мне просто нужно, чтобы цифры сошлись.
Уже поздно, когда мы выходим из бара. Достаточно поздно, чтобы бармен протирал стойку, осталось всего несколько задержавшихся посетителей. Выпитое оставило меня счастливой, легкой и немного храброй.
Очень храброй.
— Я отвезу тебя домой, — говорит Картер. Его рука касается моей, пока мы идем по тротуару. — Пожелаю спокойной ночи у твоего дома-ловушки.
— Не такой уж он плохой. В нем есть… шарм.
— У тебя нет замка на двери, — говорит он, словно это конец разговора.
Я пожимаю плечами.
— Наверное, я просто более доверчивый человек, чем ты.
— Возможно, но не сказал бы, что это хорошо.
Мы останавливаемся на тротуаре и ждем его черный седан. Я покачиваюсь на каблуках, бабочки пляшут в горле.
— Ну… у него есть одна искупающая черта.
— Да, — говорит Картер. — Его жительница.
Я смеюсь.
— Спасибо. Но я имела в виду кое-что другое. Пожарную лестницу.
— Способ покинуть квартиру в случае пожара — не искупающая черта. Это требование закона.
Я толкаю его плечом своим. Он твердый, как кирпичная стена.
— Но это так по Нью-Йоркски. Для девушки из провинции я чувствую себя персонажем ситкома.
— Ты там сидишь?
— Иногда. Оттуда довольно хороший вид. И, ну… у меня есть бутылка вина дома.
Золотисто-карие глаза смотрят на меня сверху вниз. В них свет.
— Ты приглашаешь меня на бокал?
— Да, — говорю я.
— Что ж, тогда, — говорит Картер. — Я никогда не был так взволнован из-за пожарной лестницы.
ГЛАВА 14 Одри
Ноги Картера почти слишком длинные для тесного пространства за моим окном. Он вытягивает их, носки его лакированных туфель высовываются сквозь решетку.
— Разве это не отличный балкон? — говорю я. Я вылезаю следом с бутылкой вина и пледом под мышкой. Несмотря на непривычное тепло, в Нью-Йорке все еще ночь, и нам нужно будет оставаться в куртках.
— Да, — говорит он. — Фантастика. Это определенно причина не обращать внимания на четырнадцать других нарушений техники безопасности.
— Никаких придирок к моему жилью, пока ты гость, — строго сообщаю я ему.
Он поднимает руки, на лице полуулыбка.
— Прости, мелкая. Буду держать мысли при себе.
— Даже не думай об этом, — я протягиваю ему бутылку и сажусь напротив, с трудом умещая ноги в пространстве. Он наклоняется и, как будто это пустяк, как будто мы уже были близки, перекладывает их к себе на колени.
— Так лучше?
— Да, спасибо, — перила украшены крошечными гирляндами, единственным украшением, которое я добавила на пожарную лестницу. Это определенно не соответствует нормам и мне все равно.