— Что ж, — говорит он. — Ты хорошо целуешься, по крайней мере.
По крайней мере? ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ? Этот мужчина невероятен.
— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорю я, потому что не могу заставить себя перестать быть вежливой. — Но я, пожалуй, готова пойти домой.
— Ко мне? — спрашивает он. — Или к тебе?
Я тянусь к клатчу.
— Эм, мне завтра рано на работу. Не думаю, что смогу.
— Завтра суббота, — говорит он.
О, действительно. Черт.
Мой взгляд скользит поверх его плеча и встречается с глазами мужчины, который был здесь раньше. Парня с орешками, который называл меня мелкой, но все же обещал помочь. Он стоит один у бара. Блондинки нигде не видно.
Он ловит мой взгляд и приподнимает бровь. «Нужна помощь?»
Я киваю, едва-едва, самую малость.
— Одри? — говорит Брайан. — Давай, выпьем по одной на ночь. Дай хотя бы проводить тебя домой. Я даже позволю тебе покопаться в моих мозгах насчет новых историй.
Единственное, что может быть хуже, чем копаться в мозгах этого парня, — это позволить ему снова попытаться высосать мои через зубы.
— О, — говорю я. — Как здорово. Но я не думаю…
Парень с орешками уже подошел к нам. Он кладет руку на спинку моего стула. Его высокая фигура нависает над нашим столиком.
— А вот ты где, — говорит он мне. Лицо серьезное — ни следа ямочки или обаятельной улыбки. — Мы обыскались тебя.
— Правда?
— Да. Твоя мама места себе не находит. Пойдем, нам пора.
— Прямо сейчас? — пищу я, переводя взгляд с него на Брайана. Глаза Брайана широко распахнуты, когда он смотрит на моего спасителя в костюме.
— Да, — говорит парень с орешками. — У меня машина на улице. Если выйдем сейчас, еще успеем. Пойдем, — он поворачивается к Брайану. — Ты, я уверен, поймешь.
— Да, — слабо отвечает тот. — Иди, Одри.
Я встаю. Парень с орешками держит мой тонкий жакет. Я проскальзываю в рукава.
— Извини. Спасибо за сегодняшний вечер.
Он кивает и даже не отвечает взаимностью. Придурок. Может, он расстроен, что не может и дальше объяснять представительнице чужой профессии, как ей работать.
— Поторопись, — говорит рядом парень с орешками. Я стараюсь не отставать, подстраиваясь под его длинные шаги, пока мы идем через бар к выходу.
— Мой счет, — шепчу я ему. — Мне нужно…
— Я оплатил, — говорит он. — Идем, он смотрит.
Мы выходим в теплый Нью-Йоркский воздух. Он отпускает мое запястье. Кожа на том месте, где он держал, покалывает.
— О Боже, — говорю я, оглядываясь через плечо на закрытую дверь бара. — Это было ужасно.
— Выглядело не очень, — говорит он, но выглядит чертовски довольным собой. Здесь, на улице, он даже выше, чем когда сидел, ссутулившись у барной стойки. Возвышается надо мной.
Вспышка нервов порхает в моем животе.
— Итак, что он сделал не так? — спрашивает он. — Слишком много говорил о своей матери? Сравнивал тебя с бывшими? Предложил зайти к нему посмотреть на коллекцию кактусов?
Мои нервы умирают, и я смеюсь.
— Это было бы, возможно, еще хуже. Нет, он не делал этого. Он давал мне советы по карьере.
— Это плохо? — спрашивает парень с орешками, приподняв бровь.
— Да! Он ничего в этом не понимает!
— А. Молол чушь, значит.
— Да. Это было так снисходительно, что я забыла о нервах. Не могу поверить, что я так вырядилась для этого, — говорю я, глядя на свои неудобные туфли. — Похоже, тебе повезло больше.
Он проводит рукой по шее, почти смущенно, жестом указывает на улицу.
— Нам стоит пройтись. Он может выйти в любую минуту.
— Ах да. А я ведь не спешу к моей… как там? Моей больной матери?
— Я выразился расплывчато, — говорит он. — С ложью так обычно лучше работает.
— Ты в этом эксперт?
Он фыркает.
— К сожалению, да.
— И как? — наседаю я, засовывая руки в карманы жакета. — Как прошло твое свидание?
Он пожимает плечами.
— Нормально.
— Прости, если я помешала своей просьбой о… помощи, — говорю я.
— О, оно уже закончилось. Я сказал ей, что не хочу больше встречаться.
Я останавливаюсь и смотрю на него. Он замечает это и закатывает глаза. Рыжеватые волосы упали на квадратный лоб, линия челюсти с этого ракурса кажется острой.
— Не смотри на меня так, — говорит он. — Она тоже знала, что это ни к чему не приведет.
Я вспоминаю оживленную блондинку, с которой он болтал у бара.
— Ясно, — говорю я.
— По крайней мере, я не читал ей лекций о том, как делать ее работу, — говорит он с кривой улыбкой. — Я достаточно умен, чтобы не делать этого.