Раздается робкий стук в дверь.
— Что? — рявкаю я. Если это снова Уэсли с подобострастной улыбкой, клянусь Богом, я…
— Это Тим, — говорит мой помощник. — Здесь журналистка из отдела расследований на встречу. Она говорит, что было запланировано?
Это должна быть Одри.
Я провожу рукой по волосам, заставляя голос расслабиться. Загоняю его обратно в обаятельные, гладкие манеры, которые оттачивал годами. Даже это — наследие моего отца.
— Впусти!
Дверь открывается, и входит она, с огромной коробкой в руках.
— Файлы, которые вы запросили, — говорит она. Ее глаза многозначительно расширяются. Призывая меня подыграть.
— Точно, — говорю я Тиму. — Спасибо. Передвинь мою следующую встречу на десять минут позже.
— Да, конечно, — говорит он, закрывая за собой дверь.
Я встаю.
— Мелкая?
— С днем рождения, — она усмехается, пересекая пространство ко мне. — Я принесла тебе кое-что.
— Я вижу. Файлы, судя по всему.
Она усмехается и ставит коробку на мой стол. Прямо поверх документов, которые я просматривал.
— Мне потребовалось много скрытности, чтобы принести это тебе. Даже сейчас уверена, что кто-то меня спалит. Спросят, почему я на исполнительном этаже.
— Я тебя прикрою, — говорю я. Это будет легко задним числом добавить в календарь.
Ее улыбка снова вспыхивает.
— Я надеялась на это. Смотри… та-дам! — она снимает верхний кусок картона, открывая крошечную коробочку для пирожных. Внутри один кекс со свечкой. — Он не зажжен. Я планировала, но выключить пожарную сигнализацию было бы не особенно скрытно.
— Верное решение, — я смотрю на кекс и на ее широкую, ожидающую улыбку и тянусь к ней. Она помещается в моих объятиях так, будто всегда там была. Потому что так и есть. Я целую ее крепко, словно могу забыть сообщение в телефоне и чувства, бушующие внутри. Исчезните, говорю я им. Вас здесь нет.
Когда я поднимаю голову, она выглядит ошеломленной.
— Что ж, — шепчет она. — С днем рождения, определенно.
Я усмехаюсь и тянусь за кексом.
— Ты правда принесла это сегодня на работу для меня?
— Я улизнула во время обеда. Пришлось взять огромную сумку, чтобы пронести обратно незаметно от Деклана.
— Деклана?
— Мой сосед по столу, — говорит она. — Ты с ним говорил, помнишь? Он замечает все.
— Да, — я смутно припоминаю долговязого парня в очках. В тот день было много имен.
— Это кекс с морковным вкусом, — говорит она, и выглядит такой гордой собой, что я целую ее снова.
— Ты запомнила?
— Да. Твой любимый вид, — она оглядывается на закрытую дверь кабинета, щеки раскраснелись от волнения. — Боже, чувствую себя так, будто делаю что-то запретное.
Я опираюсь о стол. Она помещается между моих ног, руки останавливаются на моей груди.
— Преступление против человечества, — говорю я. — Навестить мужчину, с которым встречаешься.
— Который также мой начальник, — напоминает она, улыбаясь.
С каждой секундой с ней в руках напряжение уходит из меня.
— Спасибо.
— Пожалуйста. Просто отправить сообщение было недостаточно, — она поднимается на цыпочки и быстро целует меня в губы. — Могу я спросить о твоем плохом настроении тоже, или это его усугубит?
Я кладу голову ей на макушку.
— Ты заметила?
— Да, — говорит она. — Но ты очень старался это скрыть.
— Ты только что очень помогла.
— М-гм. Я рада, — но Одри не останавливается на этом. Она откидывается назад, волосы слегка растрепаны от моих прикосновений, и встречает мой взгляд. В нем добрая заинтересованность. — Уэсли тебя расстроил?
Я фыркаю.
— Нет. Он кроток, как ягненок.
Она хмурится.
— Правда?
— Да. Нет, дело не в нем. И вообще не в «Globe».
— Тогда в чем? Ты тайно ненавидишь свой день рождения?
— Нет, — я провожу пальцем по ее челюсти и нахожу край нижней губы. Она мягкая, но обманчиво. Под этим есть сила. — Мой отец прислал мне сообщение.
— О?
— Мы не общались много лет, это впервые.
Ее рот приоткрывается под моим пальцем.
— Мне жаль, Картер.
— Жаль, — повторяю я. Возможно, это то, о чем стоит жалеть, но я не могу найти этого чувства. — Есть веская причина, почему мы не общались.
Руки Одри находят воротник моей рубашки, пальцы обхватывают ткань, касаясь моей кожи.
— Хочешь рассказать мне об этом?