— Ты теперь присоединилась к команде? — спрашиваю я. Она производит впечатление амбициозной женщины, и, как я поняла из разговора за ужином, сейчас работает с Тристаном над последним приобретением «Acture».
Фредди слегка качает головой.
— В некотором смысле, наверное. Меня всегда интересовала бизнес-стратегия, последние два года я провела в Exciteur — это компания, где Виктор сейчас генеральный директор, работая над стратегией. Теперь я, по сути, консультант «Acture». Мы с Тристаном хорошо работаем вместе.
— Впечатляет, — говорю я. — Работать с мужем?
Она криво улыбается.
— В некоторые дни это лучшее решение, которое я принимала, а в другие мы оба считаем это большой ошибкой. Но в целом… да, было замечательно. Ни за что не променяла бы.
Саммер и Сесилия присоединяются к нам, кухонный островок становится тесноват.
— Говорите о делах? — спрашивает Саммер. — Пожалуйста, скажите, что нет. Они тоже говорят и я уже дважды их отчитывала.
Фредди смеется. Я кручу в руках бокал с вином, улыбаясь другим женщинам.
— Это, наверное, обычное дело, когда вы все встречаетесь?
— Постоянно, — говорит Сесилия. — Иногда я думаю, вышла ли я замуж за таблицу Excel или за мужчину.
Мы все смеемся над этим. Саммер тянется за лаймом из фруктовой вазы и ищет в ящике нож.
— Время для напитков, — объявляет она. — Одри, чем ты занимаешься?
— Я журналистка, на самом деле.
— Ого. Правда?
— Да.
Умные глаза Фредди встречаются с моими.
— Какое совпадение, — говорит она. — Учитывая текущий проект Картера в «Acture».
Я слабо смеюсь и смотрю на свои руки.
— Да. Забавно.
— Вы говорите о работе?
— Иногда, да. Я большой сторонник традиционных печатных СМИ, местной журналистики. Их ценности для наших городов и страны.
Она задумчиво кивает.
— На самом деле, я согласна с тобой. Я тоже считаю, что долгосрочное владение газетой — отличный ход для «Acture».
Неожиданный союзник! Но прежде чем я успеваю спросить, почему она так думает, Сесилия увлекает нас всех обратно в гостиную, чтобы, как она это любя называет, остановить трудоголические наклонности мужчин. Когда они оказываются в пределах слышимости, она оглядывается на нас с многозначительным выражением. «Слушайте их», — говорит оно.
Обрывки разговора доносятся до меня тоже.
— …последние цифры были лучше, но все еще ужасны.
— Она приносит прибыль, — говорит Картер. — Скудную, возможно, но все же.
Мои шаги замедляются на паркете. Они обсуждают «Globe».
— Скудной недостаточно, — говорит Виктор. — Не в долгосрочной перспективе. Традиционные печатные СМИ — это возможность, да, но и огромная ответственность.
Теперь Энтони.
— Осталось всего два месяца до проверки второго квартала. Я все еще голосую за продажу, если цифры не улучшатся.
— Поддерживаю, — говорит Виктор.
Голос, который я слышу затем, знаком. До боли.
— Я согласен, — говорит Картер. — Но я не готов сдаваться до тех пор.
Фредди обходит комнату и садится рядом с Тристаном. Он рассеянно берет жену за руку и продолжает разговор.
— Мы все еще можем продать ее без убытков. «Rosen Investing» ясно дала понять о своей заинтересованности.
Картер вздыхает.
— Я знаю. Джейкоб Финч на связи. Я сохраняю столько, сколько могу, чтобы стоимость продажи была высокой, на всякий случай.
Что означает — он поддерживает на плаву прибыльные области. Те, которые фонд-стервятник вроде «Rosen» обдерет и продаст, разбирая всю организацию на части, пока в редакции не останется одинокий репортер, освещающий все темы, а читатели будут сталкиваться с постоянно растущими ценами. Доведет до банкротства и ускачет в закат с прибыльным трупом.
Именно то, что он обещал не делать, никогда не сделает. Но они обсуждают это как возможность.
Больше чем возможность.
Вероятность.
Тошнота подступает к горлу. Картер, кажется, не рассказал мне всего. Только то, что я хотела услышать, когда он убеждал меня, что он не такой. Гнев захлестывает меня. На него и на себя за то, что думала, будто это будет исключение.
Что он будет исключением.
— Одри, — зовет Саммер. — Иди к нам.
Я заставляю ноги двигаться. Картер оглядывается через плечо, наши глаза встречаются, в его взгляде извинение. Он знает, что я подслушала. Я сажусь рядом с ним на деревянных ногах, сосредоточившись на напитке в руке.
Виктор назвал «дьявольским» похищение чужой спутницы, но это не так. Вот это дьявольское. Они рассматривают возможность лишить этот город одной из его старейших и лучших газет.