Пустая редакция. Такое случается редко, во время одного из моих пятиминутных перерывов я разминаю ноги, прогуливаясь по пространству. Здесь не шикарно. Просто офис и ряды и ряды столов. Но здесь разразились скандалы. Где «Globe» рисковал всем ради встречи с информатором в семидесятые. Где Айзек Мейсон разоблачил коррумпированных копов в восьмидесятые. Здесь творилась история.
На одной из стен в рамках висят самые важные первые полосы «Globe». Убийство Кеннеди, высадка на Луну, падение Берлинской стены. Тогда у «Globe» были иностранные корреспонденты. Это была другая эпоха.
— Я надеялся, что найду тебя здесь, — раздается голос.
Я делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться, но все еще не готова к виду его. Высокий, в костюме, густые волосы зачесаны назад. Он ощущается продолжением меня самой, к которому я больше не могу получить доступ. Словно ссора воздвигла между нами стену. Гнев прошел, осталось только мое разочарование, каким бы иррациональным оно ни было.
— Привет, — говорю я.
Картер склоняет голову.
— Привет. Задерживаешься?
— Двое репортеров заболели и не сдали материал для пятничного выпуска. Букер попросила меня задержаться.
Его голос смягчается.
— И ты не против?
— Вовсе нет, — я тереблю рукав рубашки, не зная, что сказать. Это не первый наш разговор за четыре дня после ужина у Тристана, но сообщения были сухими. «Давай поговорим». «Да, скоро». «Еще несколько дней». «Что ты думаешь?» «Я не знаю, на самом деле».
Картер постукивает пальцами по дешевому ламинату стола.
— Нужна помощь?
Тут есть статьи, которые он мог бы вычитать. Факты, которые нужно проверить.
И разговоры, которые нужно провести.
Поэтому я киваю.
— Да. Не должно занять много времени, если нас двое.
— Хорошо. Просто давай задания, начальник.
Это заставляет меня немного улыбнуться.
— Если ты ждешь, что я буду играть Букер, ты разочаруешься. Я даже не жалкое подобие.
— Пока, — говорит он. — Но время есть.
Он выдвигает стул и присоединяется ко мне за столом. Только мы вдвоем, бок о бок, в комнате, обычно заполненной его сотрудниками. Я стараюсь не позволять этой мысли беспокоить меня.
— Это статьи?
— Да. Букер нужны они в печатном виде к утру, готовые для ее утверждения.
— Понял. Проведи меня по процессу.
Я провожу, он терпеливо слушает, иногда кивая или задавая вопросы. Когда я заканчиваю, он сразу же приступает к проверке фактов.
— Оставлю редактирование текста тебе, — говорит он с кривой улыбкой.
Я скучала по нему эти дни. Скучала по его голосу, шуткам, его умению переворачивать фразы с ног на голову. Может, он чувствует то же самое, потому что следующие сорок пять минут его стул пододвигается все ближе и ближе к моему, пока наши бедра не соприкасаются под столом.
— Статья Джонсона почти готова.
— Готова, — говорит Картер. — Цитата в конце, которую ты добавила, убийственная.
Я прикусываю нижнюю губу.
— Не знаю. Один из моих университетских профессоров всегда говорил мне быть избирательной, когда отдаешь последнее слово кому-то другому.
— Но использовать цитату ветерана, которого опрашивали ранее? Отличный способ закончить, — Картер качает головой. — С этой статьей ты закончила. Она идеальна.
— Если бы ты был моим редактором, — дразню я, и его лицо озаряется улыбкой.
— Если бы, — соглашается он. Я тянусь к мышке одновременно с ним. Он позволяет мне взять ее, но оставляет свою руку там, касаясь моей.
Он делает глубокий вдох.
— Одри, я хочу извиниться.
Я закрываю глаза.
— Правда?
— Да. Не за свои слова и не за то, что ты их подслушала. А за то, что не был более правдив с тобой с самого начала.
— О.
— Правда в том, что я… ну, я знал, что если признаю, что «Acture» рассматривает возможность продажи «Globe» фонду-стервятнику или разделения его самим, ты бы сбежала от меня. Это подтвердило бы все твои худшие подозрения.
— Возможно, — шепчу я. — Тогда.
— А не сейчас?
Я делаю глубокий вдох.
— Мне трудно понять эту логику. На самом деле, это не так. Я слишком хорошо ее понимаю и жалею об этом. Мне так небезразлична эта газета и индустрия, и я ненавижу, правда ненавижу эти фонды-стервятники. Ты знаешь, что они уже сделали с газетами по всей стране.
— Я знаю, — тихо говорит он.
— Но я также знаю, что ты не разделяешь этого. То есть, ты и твои деловые партнеры — часть этой экосистемы. Вы поддерживаете то, что работает, делаете лучше, а то, что не работает…