Я смотрю на него снизу вверх. Под таким углом кончики его ресниц кажутся почти золотыми.
— Им это нравится?
— Нет, — говорит он, усмехаясь. — Но мне нравится. А теперь нам с тобой нужно купить дюжину этих.
Я киваю, снова глядя на газету.
— Мои родители захотят один экземпляр, бабушка с дедушкой тоже. Нужно отправить фото лучшей подруге. Боже, чем дольше я смотрю, тем безумнее это кажется.
— Ты много работала для этого.
— Да, но все же… И я знаю, что мне еще долго работать. Букер сказала, что мой стиль письма солидный, но слишком мелодраматичный, — я качаю головой. — Она, наверное, права.
— Значит, будешь продолжать совершенствоваться. Такова жизнь, — он целует меня в макушку. — Какой будет твой следующий самостоятельный расследовательский материал?
Я прикусываю нижнюю губу.
— Может, это и авантюра, но я подумываю наконец сделать материал о мошенниках.
— О, — говорит Картер. — Ты имеешь в виду… попытаться найти человека, который обманул твоего отца?
Его беспокойство, неуверенная нотка в голосе заставляют меня улыбнуться. Воспоминание больше не причиняет мне боли. Оно злит меня, за родителей и всех остальных пострадавших.
— Да, — говорю я. — Но понимаю, что это авантюра. Но я буду продолжать пытаться. Однако личная связь могла бы стать входом в более крупный материал о мошенниках в штате или по всей стране. Их методы, их жертвы, в этом роде.
— Понятно, — Картер убирает руки с моей талии и направляется к кофемашине. — Добавки?
— Да, пожалуйста. Спасибо, — я сажусь за его кухонный стол и глажу рукой газету. Это все еще не чувствуется реальным. — Знаешь, кажется, это один из лучших дней в моей жизни.
— Посмотрим, сможем ли мы его продолжить, — говорит он. Но не возвращается за стол. Вместо этого он опирается о стойку, рука сжимает чашку с кофе.
Я подтягиваю ноги под его большую футболку.
— Картер?
— Да?
— Я говорила с родителями вчера вечером, — говорю я, пытаясь не улыбаться. — И, кажется, рассказала им о тебе.
Он смотрит в чашку с кофе, губы изгибаются.
— Правда?
— Да.
— Что ты сказала?
— Что у меня есть парень. Что все еще очень рано, но он замечательный и очень хорошо ко мне относится.
Картер теперь улыбается во весь рот.
— Он старается, знаешь. Всегда.
— В основном у него получается, — я выпутываю ноги и пересекаю пространство к нему, заставляя его поставить кофе. Мои руки обвиваются вокруг его шеи. — Я сказала им, что он умный, способный и смешной. И один из самых бесячих мужчин, которых я встречала.
— Бесячих? — повторяет Картер. Он сжимает мою талию, большой палец гладит тазовую кость.
— Да, но это нормально, потому что я обожаю спорить с ним о том, какой фильм посмотреть или как лучше пить кофе.
— Я прав насчет кофе.
— Я позволю тебе думать, что ты прав насчет кофе, — говорю я. Сердце в груди легкое, такое воздушное, что может улететь. — Они были очень рады.
— Правда? — шепчет он. Его взгляд прикован к моему бедру, где его рука пробирается под хлопок футболки.
— М-гм.
— Они спросили, как мы познакомились.
Его голос низкий.
— Что ты им сказала?
— Правду. Папа смеялся, а мама сказала, что ты герой.
— Герой, — тихо повторяет Картер. — Хотел бы я однажды с ними познакомиться. Должно быть, они потрясающие, раз воспитали тебя.
— Начни с этой фразы, и они тебя полюбят.
Он криво улыбается.
— Поверю тебе на слово.
— Ты обаятельный, очаруешь их так же основательно, как очаровал меня.
Картер снова смотрит на мое тело.
— Это то, что у меня получается лучше всего, — говорит он.
Я хмурюсь из-за тона его голоса.
— Ну, не только, конечно. Ты еще милый, умный, смешной, сильный, способный, и…
Он останавливает меня поцелуем.
— Ты пытаешься сказать мне, что я тебе нравлюсь, мелкая?
— Да. Рада, что ты это понял.
— Сообщение принято четко и ясно, — он притягивает меня ближе, мои бедра прижимаются к его. Но у меня есть еще один вопрос.
— Что нам делать с работой?
Он кладет голову мне на плечо, мягкие волосы щекочут шею.
— А что с ней?
— Раз мы с тобой в отношениях…
— Мы очень даже, — подтверждает он, касаясь губами моей кожи. Его руки сжимаются на моих бедрах. — Я никогда тебя не отпущу.
Я улыбаюсь, касаясь щекой его щеки.
— Значит, мы в серьезных отношениях. Но ты также начальник моего начальника, мы не можем, чтобы на работе узнали. Значит ли это, что мы будем скрываться вечно?