— Да, да, я звонил ему вчера. Он занимается этим, — говорит Пирс. Если я знаю своего арендодателя, значит, он просто забыл и прямо сейчас собирается звонить сантехнику.
— Спасибо!
А потом мне приходится бежать в метро.
Я добираюсь до «Globe» за пару минут до начала. Идти через престижный холл, мимо позолоченных рам с легендарными статьями, элегантного логотипа за стойкой регистрации, доставать свою служебную карточку сотрудника… даже сейчас, спустя две недели, это вызывает у меня трепет. Эта работа — словно выигрыш в лотерею, и даже жалкая зарплата не заставит меня думать иначе.
Я поднимаюсь на лифте на свой этаж с улыбкой на лице. Возможно, это глупо, и я уверена, что измотанные журналисты и руководители отделов, которые едут со мной, считают меня ненормальной. Но я просто младший репортер-расследователь в «Globe», который только что получил добро на расследование моей первой истории. И, наверное, действительно немного чокнутая.
Телефон жужжит в кармане, и моя улыбка становится шире. Уже половина девятого — время его первой чашки кофе.
Картер: Ты ошибаешься. Ароматизированные сливки делают его хуже, а не лучше. Я буду драться с каждым, кто скажет иначе.
Я печатаю ответ, идя по длинному коридору на своем этаже.
Одри: Я говорила тебе добавлять только полтора глотка. Ты налил два? Два все портят.
Картер: Думаешь, у меня есть время отмерять полглотка?
Одри: У тебя есть время писать мне, так что да.
Картер: Косвенно.
За последние недели наша переписка выросла из робких «привет» в вихрь подколов. Никогда ни о чем серьезном и редко о наших собственных жизнях.
Но мы расходимся во мнениях почти по всем вопросам. Я сажусь за свой стол в открытом пространстве офиса и, пока компьютер загружается, отправляю ему еще одно сообщение.
Одри: Знаешь, я до сих пор не знаю, чем ты зарабатываешь на жизнь. Это не странно?
Картер: Я же говорил. Спасаю женщин от неудачных свиданий вслепую.
Одри: Нет, ты сказал, что это твое хобби. Не очень-то хорошо запоминаешь всю свою ложь, да?
Картер: На самом деле это проблема номер один для супергероев. Трудно следить за множеством личностей. Приводит к множеству досрочных выходов на пенсию.
Я ухмыляюсь, глядя в телефон. Он никогда не говорит того, что я ожидаю. Всегда придумывает что-то другое, что-то неожиданное. Ему не нравится, как я пью кофе. Он был не согласен с моим выбором места для свидания на прошлых выходных.
Мы больше не виделись с того неудачного свидания.
Я даже не знаю, хочу ли я этого. Наша переписка, дружба по смс… идеальна. Именно то, что мне нужно.
Кто-то, кто вытаскивает меня из колеи. Терапия привыканием.
— Ты выглядишь счастливой, — раздается голос слева. — Слишком счастливой. Ты помнишь, над какой историей должна работать?
Я поворачиваюсь к Деклану. Мой сосед по столу всегда приходит в редакцию рано. Он смотрит на меня с неодобрительной гримасой. Его круглые очки сидят низко на носу.
Как и я, Деклан — младший репортер. Он носит на работу кожаную сумку через плечо, а вчера щеголял в вязаном жилете. Думаю, он воображает себя журналистом 40-х годов. Но я надеюсь однажды получить Пулитцеровскую премию, так что, бог свидетель, у нас обоих есть журналистские мечты.
— Помню, — говорю я ему. — Как продвигается твоя статья?
Он поправляет очки.
— Отлично. Я после обеда иду брать интервью у членов церкви.
— Они согласились на твою просьбу?
Он колеблется, но потом вскидывает подбородок.
— Согласятся.
Я улыбаюсь его решимости и принимаюсь открывать свой почтовый ящик. Я начинаю день с чтения всех официальных меморандумов от главного редактора и от исполнительной команды.
Сегодняшний короткий. В нем упоминается приобретение «The New York Globe» компанией «Acture Capital». Это не вмешивающаяся венчурная фирма. Объявление сформулировано красивыми словами, но я читаю его с ощущением падающей в пропасть безнадежности.
Печатные СМИ продаются инвестфондам один за другим. Мы все знаем, как худшие из них обращаются с газетами. Они увольняют сотрудников, взвинчивают цены на подписку и доводят компанию до банкротства.
Деклан прерывает мое утреннее чтение.
— Букер просмотрела черновик статьи о Джонсоне, над которой ты помогала вчера.
— Она?!
Он кивает, но выглядит довольным собой.
— Да.
— Ты видел, как она читала?
— Ага.
— Деклан, — говорю я. — Пожалуйста. Как она выглядела?
Он наконец смягчается и поворачивается ко мне, пожимая плечами.
— Она сказала, что это прилично.