Я прищуриваюсь на него, но он просто безмятежно смотрит в ответ. Этот человек непоколебимый. Всегда таким был.
Так что я ставлю бокал и поворачиваюсь к нему.
— Ладно. Мой отец — кусок дерьма.
— Не с этого я ожидал, что ты начнешь, — говорит Тристан. — Но продолжай.
Я рассказываю ему всю историю в нескольких сокращенных предложениях. Об отце, о ее семье и о своем собственном решении скрыть это от нее. Произнесенное вслух звучит уродливо, я знаю, даже не признавая этого, что выгляжу не лучшим образом. Ни в какой части этой истории.
— А потом она ушла, — заканчиваю я. — Она решила, что будет проще, если мы просто расстанемся.
Тристан кивает.
— Понимаю. А ты хотел, чтобы она ушла?
— Что? Нет.
— Может, неосознанно, но не чувствовал ли ты себя в безопасности, когда она это сделала? А не когда говорил ей святую правду?
— Правду, — говорю я. — И какую же?
— Что ты ужасно боялся сказать ей правду, потому что подозревал, что она тебя бросит, — говорит он. — Как твой отец. Поэтому ты не сказал, но она узнала, и теперь она все равно тебя бросила. Именно так, как ты тайно и предсказывал. Подтверждает твою теорию, да?
— Пошел ты, — тихо говорю я и вполне серьезно.
Глаза Тристана смягчаются.
— Такие вещи всегда тяжело слышать. Я знаю, Кингсли. Поверь мне. Но судя по выражению твоего лица… ты хочешь ее вернуть.
Я смотрю в окно на падающие листья. Это очаровательный маленький городок. Жаль, что Одри нет здесь, чтобы тоже это увидеть.
— Да, — признаю я. — Больше всего на свете.
— Может, она пришла в твой кабинет, надеясь, что ты убедишь ее остаться, знаешь. Надеясь, что ты скажешь ей, что все будет хорошо? Может, даже надеясь, что ты извинишься?
Я стону.
— Я ничего этого не сделал.
— Нет, — в голосе Тристана слышится легкое колебание, когда он снова говорит, словно знает, что, возможно, переступает границы, но не остановится. — Ты уже защищался, я полагаю. Выстроил стену до небес?
Я закрываю глаза. Идиот, думаю я. Она была прямо здесь, смотрела на меня своими мягкими глазами, просила успокоить, извиниться, бороться. А я был слишком занят, упиваясь собственными чувствами, чтобы что-то заметить.
— Я никогда себе этого не прощу, — говорю я.
— Ну, это немного резко, — говорит Тристан. — Я видел, как вы двое смотрели друг на друга на ужине несколько недель назад. Ты правда думаешь, что уже слишком поздно?
— Лучше бы нет, — говорю я. — Боже, когда я смогу уехать отсюда?
Он смеется.
— Думаю, ты должен остаться хотя бы до конца церемонии.
— К черту церемонию. Они уже женаты.
— Уезжай первым же рейсом завтра утром, — говорит Тристан, кладя руку мне на плечо. — Будь с ней честен в том, почему ты отреагировал именно так. В этом секрет, знаешь. У нас с Фредди. Мы честны, даже когда это ужасно.
— Не мог бы секрет просто заключаться в том, чтобы иметь много-много отличного, офигенного секса? — бормочу я. — Потому что я бы справился.
Тристан снова усмехается, оглядываясь через плечо. Но нас никто не слышит.
— Это тоже помогает, — говорит он мне.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем мы наконец все рассаживаемся на улице, в тени дуба с быстро опадающими листьями. Вода в пруду тихо колышется на ветру. Солнечный день, в отличие от вчерашнего дождя. Удачный выбор.
Одри бы это понравилось. Она замечала бы то, на что я не обращаю внимания, например, шелковистость чехлов на стульях или то, как красиво солнечный свет пробивается сквозь листву. Я бы взял ее за руку и смотрел, как Виктор стоит там, ожидая, пока к нему присоединится Сесилия.
Гадая, что бы я чувствовал на его месте. Ожидая, пока женщина рядом со мной пообещает любить меня вечно.
Но ее здесь нет, и это отсутствие, как потерянная конечность, болезнь, боль.
Рядом со мной Саммер, а справа от нее Энтони. Краем глаза я вижу их крепко сцепленные руки.
Их свадьба тоже скоро.
Раньше я закатывал глаза от одержимости своих друзей семейным блаженством. Шутка уже не кажется такой смешной, когда я выбрал бы быть скорее объектом шутки, чем шутником.
Один скрипач начинает играть, мягкий, теплый звук. Все поворачиваются на своих местах, чтобы посмотреть на Сесилию… но я смотрю на Виктора. Он в смокинге, руки расслабленно опущены по бокам. Наблюдает, как его жена идет к нему по проходу.