— Ко мне и к работе, — говорю я. — Приятно знать, что мы заслужили одно сокращенное упоминание.
— Ты бываешь в двух местах.
— Я умный человек, — я целую ее, быстрое касание губ, которое становится затяжным и нежным. — Ты счастлива, мелкая?
Ее улыбка ослепительна. Что-то болит, физически болит в груди. Я бы убил любого, кто причинил бы ей вред — мысль кристально ясна в моей голове. Меня это даже не беспокоит.
— Я счастливее, чем когда-либо могу вспомнить, — говорит она. — Это место великолепно… и я знаю, что ты подключил связи. Даже не пытайся скрыть это от меня.
Я смотрю в потолок, делая вид, что обдумываю.
— Я обещал честность, да?
— Картер, — предупреждает она, но в голосе смех.
— Да, — говорю я, — Я подключил связи. Но они были незначительными. Владелец этого здания — друг семьи Конвеев. Я спросил, нет ли у них квартир с регулируемой арендной платой.
— И у них случайно оказалась свободна именно эта?
— Собственно, да. Они искали жильца, который, скорее всего, останется только на год или два.
— И ты подумал обо мне? — говорит она. Ее пальцы скользят в мои волосы, ногти мягко царапают кожу головы. Становится трудно сосредоточиться.
— Да, — говорю я. — Кто знает, где мы будем через год или два?
— Картер Кингсли, — шепчет она. — Ты думаешь о будущем?
— Меня в прошлом называли провидцем, знаешь. Дальновидным. Стратегическим. Блестящим молодым лицом в бизнес-индустрии. Я…
Она тянет меня через паркетный пол своей новой квартиры к дивану, который я подарил ей на новоселье. Это уменьшенная копия моего, того, который она часто хвалила.
Мы падаем на мягкие подушки. Я успеваю вовремя выставить руку, чтобы не раздавить ее.
— Ты высокого мнения о себе, да? — дразнит она.
Я нахожу губами изгиб ее уха.
— Можно сказать тебе секрет?
Она кивает, ноги поднимаются, обхватывая мои бедра.
— Самая шикарная женщина на земле меня любит, — шепчу я. — Так что да, я довольно высокого мнения о себе. Как иначе?
Одри смеется и притягивает меня для поцелуя. Он нежный, мягкий, и я никогда не думал, что буду здесь. Играть эту роль. Любить так открыто, что это ощущается как рана, которую я никогда не хочу залечивать. Она может разбить меня, и я бы не хотел по-другому.
— Тебе скоро уходить, — шепчет она много времени спустя. Ее руки бегают по моим волосам, вперед-назад, как она любит делать по ночам.
— Ничто не заставит меня уйти отсюда, — говорю я. — Прямо здесь я хочу жить и умереть.
— На мне? Твоим деловым партнерам это не понравится.
— Им не обязательно должно нравиться.
— Ты принял это приглашение давным-давно. Все важные люди из газеты будут там. Букер, кстати. Она даже нашла няню на сегодняшний вечер, специально для этого мероприятия.
— Да, но тебя там не будет. Пойдем со мной, — говорю я ей. — Будь моей спутницей. Пожалуйста.
Желание быть с ней на публике подавляющее. Может, это мое эго, но я не могу дождаться дня, когда она будет сопровождать меня на эти мероприятия. Они скучные в лучшем случае, и все же… я хочу, чтобы другие видели нас вместе.
Я хочу, чтобы другие видели ее со мной.
Одри вздыхает, ее руки сжимаются в моих волосах.
— Я хочу. Ты знаешь, что хочу.
— Тогда сделай это, мелкая.
— Ты знаешь, что я скажу «нет». У нас уговор.
— Один год, — говорю я, касаясь губами ее кожи. — Да. Я знаю.
Еще один год, когда я ее начальник. Двенадцать месяцев, пятьдесят две недели и никаких свиданий на публике. Поездки за пределы штата, вечера в наших квартирах и быть друг для друга никем на работе.
— Ты вчера надела красную блузку на работу, — говорю я.
Ее пальцы замирают в моих волосах.
— Да. Ты заметил?
— Конечно. Мне пришлось спуститься в редакцию, я не мог посмотреть на тебя дважды, потому что никто не должен ни о чем догадаться. Но мне хотелось.
— Знаешь, я, наверное, начну носить на работу более сексуальные наряды, чтобы тебя дразнить.
— Ты дьявол.
— Да, и я от тебя никуда не денусь, — говорит она, смыкая ноги вокруг меня. — Навечно.
— Давай, мучай меня, — я снова нахожу ее губы, и, Боже, я не могу дождаться, когда этот год закончится. При всей привлекательности «Globe» — а ее много, особенно сейчас, когда число подписчиков газеты начало медленно расти — я хочу перестать прятать нас.
И я никогда не хочу, чтобы она волновалась о том, что скажут ее коллеги, если узнают.
Значит, через год я сменю работу. Я предлагал сделать это раньше, но Одри была непреклонна. Это должно быть справедливо для нас обоих, сказала она, «Globe» слишком во мне нуждается, чтобы я уходил сейчас.