Это компромисс, от которого выигрываем мы оба.
— Иди, — говорит она мне еще через десять минут.
— Хотел бы я отменить, — говорю я, глядя, как она развалилась на диване. Она в пижамных шортах, голые ноги вытянуты, ступни на перевернутой коробке.
— Нельзя, — говорит она. — Ты ненадолго, и там будут эти вкусные мини киши.
— Ты вкуснее.
Она краснеет, но не отводит взгляд. Мою девочку уже не так легко смутить.
— Можешь попробовать меня, когда вернешься, — говорит она. — Как тебе такое?
Я тянусь вниз, поправляя себя через ткань брюк.
— Черт, мелкая.
Она смеется.
— Иди. Я буду здесь, когда ты вернешься.
— Жду не дождусь.
— О, я вспомнила. Я не смогу прийти на ланч завтра.
— Без проблем. Что случилось? — я натягиваю пиджак и заправляю рубашку в брюки. Мне нужно быть обаятельным. Раньше это было так легко. Даже весело. Игра для холостяка. Теперь единственный человек, которого я хочу очаровывать, в этой квартире, а я ухожу.
— Фредди пригласила меня на ланч, и я очень хочу согласиться.
— Второй выбор после жены коллеги, — говорю я уныло. — Печальный день.
Одри усмехается и встает с дивана. Она тянется поправить мои волосы, приглаживая беспорядок, который устроила ранее.
— Ты всегда мой первый выбор, — говорит она. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — говорю я. — Я вернусь, как только смогу.
— Я буду здесь, — говорит она, и я думаю, что это, наверное, самые сладкие слова, которые я когда-либо слышал. Она никуда не денется.
И я тоже.
ЭПИЛОГ Одри
2 года спустя
— Мелкая, ты выглядишь красиво! — кричит Картер из гостиной. — Ты всегда так выглядишь!
Я поворачиваюсь перед зеркалом в полный рост и в четырнадцатый раз осматриваю платье. Сидит отлично, но оно более облегающее, чем я привыкла. В пол, струящееся. Волосы уложены наверх, кудри спадают вдоль спины. Эта часть мне нравится. Платье?
Я все еще не совсем привыкла носить такую одежду. Ткань струится как жидкий шелк вокруг ног. Нужно быть осторожной при ходьбе.
— Ты уверен, что я не выгляжу слишком нарядно? — кричу в ответ. Платье — произведение искусства на вешалке. Но на мне? Я не хочу выглядеть так, будто играю в переодевания.
Картер заходит в спальню. Он в смокинге, носит его как все — естественно и комфортно.
— Ты выглядишь красиво, — говорит он. — И восхитительно, и дорого, и умно, и моей, и…
— Твоей? — но я усмехаюсь, подходя и обвивая руками его шею. — Это был могучий список комплиментов.
Он наклоняется поцеловать меня, в последнюю секунду вспомнив о помаде, сворачивает на щеку.
— Все правда. А теперь, пожалуйста, свет моей жизни, мы можем идти?
— Ты так спешишь?
— Чем раньше мы придем, тем раньше сможем уйти, — говорит Картер.
Я смеюсь.
— Не позволяй Винтерам слышать, как ты это говоришь.
Картер оглядывается через плечо.
— Они здесь?
Я закатываю глаза.
— Нет.
— Тогда пойдем. Тебя кое-что ждет на кухне, — его рука скользит вниз, сжимая мою, он ведет меня в гостиную. Теперь нашу гостиную. Он был прав насчет того, что я снимала квартиру на короткий срок. Я прожила в том красивом маленьком местечке полтора года, пока не встал вопрос о продлении аренды.
Мы оба решили, что будет лучше, если я перееду.
Его квартира теперь наша, с новыми картинами на стенах и растениями, на которых я настояла, чтобы оживить пространство. Это дом.
— Кое-что ждет? — спрашиваю я. — Мне стоит волноваться?
— Нет. Тебе понравится.
— О, теперь мне интригующе.
На кухонной стойке стоит букет цветов. Простой, две тонкие белые лилии в центре в окружении листьев глубокого зеленого цвета. Прилагается открытка.
— Прочти, — говорит Картер. Его взгляд прикован ко мне.
— Это только что пришло?
— Да.
Я хмурюсь, берясь за конверт.
— Ты знаешь, от кого оно?
— Портье сказал, от кого, да.
Я открываю конверт. Глаза пробегают по простой фразе и имени внизу.
— О Боже, — говорю я.
Картер усмехается.
— От твоего любовника?
— Да. То есть, мой инстинкт велит сказать «нет», но ты не перестанешь его так называть.
— Что он написал?
Я поворачиваю открытку, чтобы показать Картеру нацарапанные слова.
«Хорошая статья, мелкая.
Дин Аллен».
— «Мелкая», — повторяет Картер. — Он знает о моем прозвище для тебя?