– А, так это ты тут живешь? – спросил он и на сильном диалекте стал объяснять.
Оказалось, что счет за воду у соседа вдруг перевалил за сто тысяч иен. Проверка показала, что под моей комнатой хлещет утечка.
– Если оставить все как есть, то здание рухнет, – спокойно сообщил Дядя А. И показал на зияющую дыру там, где еще утром у меня была кухня.
Теперь моя квартира представляла собой пещеру. На ее дне копошился Дядя Б, загружая лопатой землю в тачку Дяди В, дожидавшегося своей очереди в ванной, застеленной синим брезентом. От входа к небольшой комнате протянули узкие доски, как мостики через пропасть. Все выглядело так, будто сама жизнь решила пошутить надо мной: «Эй, парень, смотри под ноги. Иди осторожно, чтобы не сорваться в собственную яму».
Хозяйка сунула мне конверт, повторила «прости» и ушла.
Я закутался в одеяло прямо рядом с дяденьками в касках, словно мы были старыми знакомыми, вынужденными делить одну берлогу. Вскрыв конверт, я нашел три десятитысячные купюры. «Вот уж подарок судьбы, который вряд ли повторится», – подумал я, слушая, как гулко отдаются удары лопат.
Через два дня яму закопали, соседский счет вернулся в норму, а моя комната – к привычной грязи и смраду. Кот Дорао ко мне больше не наведывался. Телефон, свет и газ по-прежнему были отключены, но Дядя А оставил мне брезент, как будто это был трофей с поля сражения. Так у меня появились два памятных дара: тридцать тысяч иен и кусок синей ткани, пахнущий землей.
– Знаешь, я прямо тронут до глубины души, – сказал Нагасава, когда я закончил рассказ. Он рассмеялся и, словно щедрый старший брат, заказал еще один виски с водой, но уже для меня. – Давай, выпей и ты.
И тут же, без лишних предисловий, перешел к делу. Он зашел в этот бар случайно, спасаясь от дождя. И все решила именно эта встреча.
– У тебя нет желания попробовать вместе со мной делать теле– и радиопрограммы? – спросил он. – Ты интересно рассказываешь, в тебе есть талант. Работать здесь тоже неплохо, но, может, есть место, где ты сможешь раскрыться по-настоящему?
Сказав это, мастер развлекательных программ достал визитку и продолжил:
– Я сценарист, Нагасава Кадзуки. Знаешь такого? Контора у меня маленькая, но программ мы делаем много. А из тебя может выйти толк. Не хочешь попробовать учиться всему с нуля?
Ошеломленный внезапностью, я только и смог пробормотать:
– Я слышал ваше имя…
– Какой вздор! – рассмеялся он. – Ты еще молод. Если пустишь все на самотек, то сопьешься раньше, чем поймешь, кто ты. Лучше поработай. И мне поможешь, и самому этот опыт пригодится.
Прежде я не встречал людей, которые говорили бы со мной так. Возможно, сказывалось опьянение, но я вдруг сам не заметил, как начал рассказывать ему о своей жизни. О том, что мечтаю зарабатывать творчеством, что писал сценарии, показывал продюсеру ночных трансляций с телебашни «Акасака», но тот остался равнодушен. О том, что я не служу нигде не потому, что не хочу, а потому, что не могу устроиться. И все мои беды из-за дальтонизма.
– Глупости, – отрезал Нагасава. – Это совершенно не проблема.
Мистер Нагасава, слушавший мою исповедь с неизменной улыбкой – смеясь, кивая, иногда сдержанно ахая, – вдруг резко переменился в лице, когда я признался в своем дальтонизме.
– Думать об этом – одно расстройство, – сказал он твердо, с неожиданной резкостью. – Если ты видишь цвета чуть иначе, то что с того? Для сценариста это не имеет ни малейшего значения. Более того, если ты действительно хочешь делать программы, забудь про работу штатным сотрудником телеканала. Там все превращается в продажи и бухгалтерию. Настоящее творчество живет в другом месте.
Он чуть подался вперед, голос его зазвучал почти торжественно:
– Я вот школу бросил. Формального образования у меня нет, но я прорвался с задворок. Добился всего только упрямством. Таких, как я, много: людей, у которых ничего не было, кроме собственного упорства. Так что тебе следует прийти добровольцем к таким, как мы. Ладно, давай работать вместе. Твое будущее светло, я тебя уверяю!
И он протянул мне руку, словно сама судьба протянула мне наконец раскрытую ладонь. После секундного колебания я пожал ее. Она была теплой, сухой, властной – в тот миг я понял, что моя жизнь делает резкий поворот. Так я стал захаживать в офис мистера Нагасавы на верхнем этаже серой многоэтажки в Ёёги. Не как сотрудник, разумеется, а как ученик, как стажер-сценарист. Один из тех, кто начинает с нуля, пытаясь на ощупь найти путь в мир телевидения.
Моей первой задачей стало исследование для трех информационных программ, которые планировал Нагасава. Это оказалось занятием куда более поглощающим, чем я мог представить! Подготовка материалов, поиск фактов, организация съемок – все это пожирало мои дни и ночи без остатка. За весь год я мог пересчитать свои выходные по пальцам одной руки. Но, к счастью, эта работа уже позволяла держаться на плаву: уровень моего дохода был сопоставим с начальной зарплатой офисного работника.