А дальше все закрутилось. Со следующего года меня бросили на «передовую» – на площадки разных каналов. Самые большие гонорары шли от информационной программы на «Акебонобаси ТВ». Там я помогал со съемками, упаковывал отснятый материал и каждую неделю был обязан предоставлять на совещании по десять новых идей.
Затем – социальный проект на «Кодзимати ТВ» под названием «Квиз “Вокруг света”». Концепция была проста: отвечаешь правильно – выигрываешь поездку за границу. Шоу мгновенно стало национальной сенсацией! Дважды в неделю мы собирались на десятичасовые марафонские совещания, которые проходили с часу дня до одиннадцати ночи. От каждого требовались не только свежие идеи, но и минимум сорок вопросов с ответами для викторины. Как только утверждался маршрут поездки, нам предстояло изобретать бесконечные сценарии: что показать, где снять, какие детали подчеркнуть.
И еще была радиопрограмма «Вакаба», в десяти минутах ходьбы от станции «Ёцуя». Раз в неделю я отвечал за дневное новостное шоу и был привязан к студии с шести утра. Программа брала одну тему и разворачивала ее со всех сторон. Скажем, инцидент с нападением медведя: значит, нужно разыскать эксперта по медведям, смотрителя зоопарка, специалиста по сельским лесам, писателя, который когда-то держал бурого медведя у себя дома, и, наконец, человека, который выжил, притворившись мертвым, но лишился половины задницы. Всем им я должен был позвонить, договориться, упросить их участвовать в шоу. Для дикторов я писал подробные сценарии с возможными вопросами и ответами. А еще встречался с певцами и актрисами, которые приходили в студию на прямой эфир – в маленький гостевой уголок, где даже самые яркие звезды становились простыми людьми.
Пусть это были всего три программы, но выдерживать подобный ритм каждую неделю было по-настоящему тяжело. Десять идей еженедельно и в сумме восемьдесят вопросов для викторины! А представлять их приходилось на совещаниях, где рядами сидели люди, похожие на монстров: молчаливые, тяжелые, с глазами-прожекторами, которые прожигают тебя насквозь. Чтобы от них не полетело слишком много критики, следовало поддерживать такой уровень работы, чтобы выдержать проверку их когтей и зубов.
И все же, когда мне заказали визитки сценариста и я начал колесить по телеканалам, азарт стал перевешивать боль. Всего лишь год назад я едва сводил концы с концами на случайных подработках, а теперь с близкого расстояния задаю вопросы настоящим актрисам, которых прежде видел только по телевизору. Например: «Какой медведь, по вашему мнению, мог бы захотеть прилечь рядом поспать?» И тут же, на коленке, я пишу сценарий ответа для них. То, что придумал я, читает директор. Эти слова подхватывают радиоволны и разносят к ушам сотен тысяч людей! Казалось, что жизнь действительно начинает звучать в мажорной тональности.
Однако где-то спустя полгода я внезапно увяз в трясине. Ничего не выходило. Мозг напоминал заржавелый механизм – сколько ни крути шестеренки, они не вращаются. Ни одной стоящей мысли. Сколько ни стой на голове, вдохновения не свалится. Я громоздил перед собой стопки журналов и почти стонал от досады и бессилия, но листал страницы в поисках хоть какой-то зацепки для сюжета или вопроса. По два-три раза в неделю я работал до рассвета, но так и не мог выдавить из себя полноценный материал. Без ярких идей на совещаниях меня поднимали на смех и ругали. Вопросы, которые я составлял, один за другим летели в мусорную корзину прямо у меня на глазах.
Я сидел над ними до утра и сам видел, насколько они отвратительны. Я заранее представлял предстоящее совещание и от ужаса буквально заболевал. Постоянный недосып сбил мой ритм. Казалось, что даже тело перестало мне подчиняться. То ни с того ни с сего поднималась температура, то меня бросало в пот. А я, вместо того чтобы остановиться, продолжал пить, добавляя нагрузку на и без того измученную печень.
Как я и предполагал, вскоре меня отстранили от специального проекта на «Кодзимати ТВ». Мое место занял другой сценарист из конторы Нагасавы – здоровенный Мори, похожий на белого медведя. Ему-то в руки сама судьба и доверила викторину.
Нагасава вызвал меня в кафе неподалеку от телеканала. Выражение его лица, как и ожидалось, было мрачным.