– Это травма?
– Да, наверное, – подумав, кивнул я. – Если посмотреть назад, возможно, я был таким с самого детства.
– Почему?
– В начальной школе мы делали аппликации из гортензий. И только меня одного учительница не похвалила. Она сказала что-то вроде: «Такого цвета гортензий не бывает».
– Ясно… – Юмэ задумчиво провела взглядом по нашему столу. – Но у меня тоже глаза странные, знаете?
– Странные? – я сделал вид, что ничего не понимаю, хотя прекрасно знал, о чем она говорит.
– Неужели не заметили?
– Что?
– У меня довольно сильное косоглазие.
– А… ну, может, чуть-чуть?
Я сделал большой глоток ракы и намеренно отвел взгляд от Юмэ. Затем снова повернулся к ней. Я почувствовал, что настал момент сказать то, что давно пряталось в глубине моей души:
– С детства меня дразнили пучеглазым и косым. Думаю, большинство родителей постарались бы это исправить… Но у нас была не такая семья, – сказав это, я кивнул как-то невразумительно, а после все же решился: – Но знаешь… мне нравится твое лицо, Юмэ-тян. Вот это… не знаю, куда смотрящее… Оно мне нравится.
Юмэ удивленно моргнула, затем тихо рассмеялась:
– Не надо меня жалеть… – И налила ракы в мой опустевший бокал.
– Нет, я говорю правду. Все в тебе, включая твои глаза, это… как бы сказать… мне нравится.
Улыбаясь, Юмэ чуть покачала головой.
– Яма-сан, не надо. Не заставляйте себя.
– Я не заставляю.
– Я, знаете ли, смотрю на мир только левым глазом. Правый лишь немного помогает. Поэтому иногда у меня так болит голова, что я вижу вдвое больше куриных шашлычков. И как назло, именно в такие дни приходят самые утомительные клиенты.
В голове пронеслись капризный Гнездо, искаженное гримасой лицо Гатцу-сана… Нет, подождите, это, кажется, был Нагасава-сан пару дней назад?
– Значит, иногда ты кажешься совершенно бесстрастной не из-за этого?
– Ну, кто знает…
– Ведь есть клиенты, которые поднимают шум из-за каждого пробегающего кота.
– И правда, – согласилась она задумчиво.
– Прости, что вокруг одни странные посетители.
Юмэ снова улыбнулась, но дальше разговор не клеился. Турецкая страстная песня вдруг будто сама опустилась к нашему столику: ноты, ослепительно сверкая, прыгали, как мелкие искры жира от кебаба. Юмэ опустила взгляд и молча сделала глоток ракы.
– А, точно! Корм для кошек! – вырвалось у меня неожиданно громко.
И тут я наконец добрался до темы громоздких рождественских подарков. Рассказал, что скупил все, что только было в зоомагазинах.
– Неужели все в том рюкзаке?
– Ага.
– И в бумажных пакетах тоже?
– Именно.
– Ах… Прости-и-те!
Я-то думал, что она обрадуется, но Юмэ сложила ладони перед лицом, принявшись извиняться.
– Но ведь это ты сказала, что нужно много корма для кошек… – растерялся я.
– Но я не думала, что вы…
– Будь у меня сумка побольше, я бы еще купил.
– Заставила вас потратиться…
– Все в порядке.
Я почувствовал, что настал подходящий момент. И наконец заговорил о том, ради чего, собственно, и ждал этой встречи.
– В конце концов, я сам попросил об этом. Хотелось узнать родословную кошек, твои отношения с ними… потому я и настоял на сегодняшней встрече.
– Да, я помню, – Юмэ сделала еще один глоток алкоголя и тихо выдохнула, словно решаясь. – Я могу рассказать… но это касается и меня тоже.
– А… да.
– Вот только можно я расскажу в другом месте? И вы мне пообещаете кое-что?
– Что именно?
– Вы никому не расскажете.
С лица девушки наполовину исчезла улыбка. Она смотрела на меня пристально и, как всегда, только левым глазом.
– Конечно же.
Я хотел произнести это твердо, уверенно, но голос предательски сорвался. И тут же мелькнула мысль: «А что это за другое место?» На секунду в голове вспыхнули неоновые огни квартала любовных отелей Кабуки-тё – мигающие вывески, обволакивающая тьма, сладковатая аура чужих секретов.
В ресторане тем временем продолжала течь страстная турецкая баллада: густая, горячая, будто тягучее вино. Я не понимал ни одного слова, но упрямо слышал в этих переливающихся нотах: «Сегодня вечером я останусь с тобой».
Глава 7
Выйдя из ресторана, мы с Юмэ снова зашагали по оживленной улице, растворяясь в бурлящем потоке людей. Казалось, каждый встречный был навеселе: смех и громкие голоса разливались вокруг, будто сам город праздновал. Лишь одна Юмэ, словно нарочно выделяясь среди всеобщего гомона, тихим голосом произнесла:
– Оно рядом с заведением.