Закончив писать, я медленно отложил перьевую ручку, словно она еще хранила в себе остаток дыхания, только что перелившегося на бумагу. Мне показалось, что строки, вышедшие из-под пера, вовсе не похожи на стихи Юмэ. В них не было ее легкой прозрачности. Скорее ощущался суровый приговор, предостережение от встреченного кота, похожее на древнее заклинание или гадание.
В голове вспыхнуло новое словосочетание: «кошачье гадание». Оно засело во мне как заноза. Но я сразу понял, что даже если это действительно гадание, то его тайный смысл не для чужих глаз. Эти слова предназначались мне – тому, кто, сам не замечая, загнал себя в угол.
«Приснится ли мне что-нибудь сегодня?» – подумал я. Может быть, сон, в котором я сижу на вершине забора, глядя сверху на стойку бара, пока внизу блуждают люди и тени? Но затем я выдохнул и отмахнулся. Нет. Времени на сон у меня точно нет.
Глава 9
Для создателей теле– и радиопрограмм не существует длительных новогодних каникул. Наоборот, это время превращается в непрерывную череду спецвыпусков: пока весь мир веселится, они – сценаристы, операторы, режиссеры и продюсеры – работают без сна и отдыха.
Я прекрасно помнил о задании Нагасавы-сана, которое висело надо мной дамокловым мечом, однако мысли о Юмэ все равно не покидали мою голову. Я составлял вопросы не с расплывчатой формулировкой «для массовой аудитории», а с ощущением, будто шепчу задачи одной-единственной девушке за стойкой бара. Иначе, боюсь, я бы не сумел придумать такое количество вопросов в столь сжатые сроки. Концентрация на работе родилась не столько благодаря дотошному чувству долга перед наставником, сколько из-за чувства, которое было довольно сложно определить, однако оно все отчетливее формировалось в груди теплым, нежным облаком.
Хозяйка квартиры быстро меня раскусила, чем немало удивила.
– А-а… – улыбнулась она, когда я принес арендную плату.
– Что такое? – не понял я, удивленно хлопнув глазами.
– У тебя точно случилось что-то хорошее, я права?
Я пожал плечами, ничего не понимая:
– Да что вы! Какое уж там хорошее… конец года, суматоха страшная.
Но хозяйка квартиры, будто сошедшая со страниц исторической книги об эпохе Эдо, покачала головой:
– Яма-тян, у тебя на лице все написано.
А потом, лукаво улыбнувшись, добавила:
– Ты встретил кого-то хорошего, я ведь права?
– Нет-нет-нет! – замахал я руками, отгораживаясь от ее испытующего взгляда. Бормоча себе под нос «нет-нет-нет» раз сто, я сбежал в комнату и изо всех сил постарался удержать щеки, готовые расплыться в улыбке.
К Новому году я так и не успел закончить свое невыполнимое задание. Однако работа над вопросами стала для меня несколько иной – не обязанностью, а добровольным, почти радостным трудом. Я старался выжать из себя все, чтобы вопросы получились по-настоящему интересными. Свой пятисотый вопрос я закончил вечером на пятый день после праздника. От усталости мне чудилось, будто письменный стол прогибается под моей рукой.
– Видишь, можешь ведь, когда стараешься и хочешь, – пробормотал я себе и, не снимая джинсы и свитер, завалился под одеяло рядом со столом, утонувшим в листках с вопросами.
Поздно ночью раздался звонок. У меня едва получилось в темноте нащупать трубку, и первым делом я услышал:
– С Новым годом вас!
Это был тот самый немного нечеткий, воздушный голос, который я так ждал.
– С Новым годом, – выдохнул я в ответ и виновато извинился, что не появлялся в баре уже больше десяти дней. Подумать только, уже даже Новый год прошел! Считай, целый год меня там не было! – Меня так долго не было…
– Да ничего страшного, – сказала Юмэ, и в голосе ее зазвенела легкая улыбка. – Совсем не переживайте из-за этого.
А потом тон ее вдруг стал официальным:
– Мне бы хотелось увидеться и кое о чем поговорить, если это, конечно, возможно.
В словах Юмэ была такая мягкая теплота, что они словно шарф обвили мою шею и вернули меня из бездонной пустоты обратно в этот мир.
– Конечно, Юмэ-тян! Я с радостью увиделся бы с тобой.
– Как насчет завтрашнего вечера, например? Если бы мы могли поговорить в том месте, помните?..
– В том месте? Это… ах, в том самом отеле?
– Да, именно.
Снова оказаться там только вдвоем. Пусть рядом будут крутиться кошки, но мы сможем поговорить без помех, под защитой тишины и полумрака. Перед внутренним взором всплыл потрясающий вид с крыши заброшенного здания, где небо и город сливались в одно целое. К счастью, следующий вечер у меня был свободен.