Я тихо захлопал, но тут же, почти неосознанно, сказал:
– Такое чувство, будто призрак Стинга здесь. Всюду, вокруг.
Юмэ слегка склонила голову.
– Ты давно с ним не виделась?
– Да. Но со Стингом… всегда кажется, будто он может появиться в любую секунду, и это будет абсолютно естественно.
– Я бы хотел встретиться с ним. И с Эри… И с другими котами тоже, с теми, кого еще не видел.
Юмэ отвела взгляд. В комнате повисла тишина, полная невысказанных слов. Я ощутил, как во мне рождается вопрос – чужой, рискованный, но неотвратимый.
– Скажи, Юмэ-тян… как давно ты работаешь в этом баре?
Она слегка вздрогнула, губы приоткрылись, но слова так и не вышли. С ее губ сорвался только тихий вздох.
– Я… – только и смогла произнести она, опустив глаза в блокнот.
– Знаешь… Стинг загадочный. Но и ты, Юмэ-тян, тоже очень мистическая.
Внутри меня словно раздался строгий голос: остановись, не иди дальше. Но я не смог себя остановить. Я был охвачен тем самым «отсветом, отсветом» из ее стихотворения.
– Прости, Юмэ-тян…
– Ничего страшного, – тихо отозвалась она.
– Знаешь, то, что мы можем читать друг другу стихи, – это большое счастье. Но… – я запнулся. – Ты ведь не дала мне свой номер. Я хочу быть честным с тобой, поэтому скажу прямо: меня это потрясло.
– Да… я понимаю. И помню, что не дала свой номер.
– Могу я спросить кое о чем?
Юмэ не ответила. Она стояла у окна, прижимая блокнот к груди, словно щит. Лунный свет стекал по ее лицу, делая его бледным и неприступным. И все же я решился:
– У тебя есть любимый человек?
Она замерла. Мгновение, как показалось мне, длилось целую вечность. Потом, не поднимая головы, Юмэ едва заметно кивнула.
– И это… человек по имени Сёта?
– Да.
Тьма упала на меня тяжелой гирей. Все оказалось именно так, как я боялся. Сковавшее оцепенение лишило меня дыхания.
– Но теперь это уже неважно, – тихо сказала Юмэ. – Я не знаю, куда он исчез.
– Этот… человек по имени Сёта? Он тоже исчез?
– Люди ведь тоже пропадают. И коты.
– Да, понимаю… – кивнул я как-то не очень уверенно.
В голове роились вопросы, но сил задавать их больше не было. Раз у Юмэ есть любимый, мне нельзя шагать дальше. И я уже готов был уйти, как вдруг она продолжила:
– Я жалею, что не дала свой номер. Просто… у меня есть одно обстоятельство.
– Ты… замужем? – решил я сразу уточнить худшее.
– Нет, – резко покачала головой она. – Я…
Слова оборвались. Она подняла взгляд. Левый глаз – ее привычный, открытый. Но и правый сиял, отражая огни ночного Синдзюку. Оба глаза дрожали, словно два светящихся челнока, наполненные влагой.
Я встал. Ее взгляд метался между моими глазами и грудью. Я сделал шаг – и она отвернулась. Но на следующем шаге снова встретила мой взгляд. Не став медлить, я обвел рукой ее спину и осторожно притянул к себе. Блокнот выскользнул из ее рук и упал на пол. Я обнял ее обеими руками.
– Я… – прошептала Юмэ.
Но я закрыл ее губы своими. Ее руки тоже обняли меня, и я прижал ее тело к себе сильнее. Она выдохнула, ее тело изогнулось, поддавшись моим жару и настойчивости.
– Юмэ-тян… – шепотом позвал я и снова, и снова коснулся ее губ.
Лунный свет, бледный, как после долгого пути, мягко окутывал нас, а кошки окружили молча, не запевая своего хора, а лишь глядя, словно свидетели.
– Юмэ-тян…
– Да? – спросила она тихо, голос ее слегка дрожал.
– Давай создадим книгу стихов. Вместе.
Я говорил это, почти не отрываясь от ее губ. Юмэ выдохнула – звук, похожий на тихую муку и сладкое забвение, – и прошептала:
– Да, давай…
– Стихи о котах, что скажешь?
– Прекрасная идея. Чтобы осталось свидетельство: они были здесь, даже когда этого места уже не будет.
– И мы можем опубликовать ее… – дополнил я свое предложение, помолчав.
– Не думаю, что это хорошая идея. Пускай эта книга будет только для нас.
– Хорошо, как скажешь. Как бы ты хотела ее назвать?
– «Коты Синдзюку»… так бы я хотела.
Я снова прижал ее к себе, крепко, почти до боли. Мы целовались в лунном свете, и мне чудилось, будто это пространство оторвалось от города и стало настоящим отдельным миром. Миром, где мы стояли вдвоем, окруженные кошками. Все вокруг показалось зыбучими песками. Не только руины – даже небоскребы однажды рухнут и обратятся в прах. Синдзюку – река песка, утекающая вместе со временем.