Губы Юмэ, такие близкие ко мне, дрогнули, выронив едва слышный выдох, похожий на стон. Но слова так и не родились. Я заглянул ей в глаза. И левый, и правый что-то шептали мне, без звука, но при этом очень громко и ясно. Я понял это молчаливое послание. Пришло время прощаться.
Кажется, она думала о том же. Мы сидели рядом, чувствуя тепло друг друга, но наши губы так и не соприкоснулись. Только взгляды обменивались последними словами. Да. Пришло время прощаться. Мы вытирали друг другу слезы пальцами. Слезы, стекавшие по ее щекам, вбирали в себя огни Золотой улицы и лунный свет, становились золотыми и серебряными.
– Юмэ-тян… все было правильно…
– Да? – спросила она едва слышно.
– Путь был долгим, но ты нашла того, кто готов идти с тобой рядом. Мужа, с которым ты можешь воплощать свои самые смелые мечты. У вас родился ребенок…
Слезы еще блестели на ее лице, но сквозь них проступала теплая, почти детская улыбка.
– Раз уж мы больше не увидимся, я хочу кое-что передать тебе…
Я достал из сумки то, что долгие годы хранил в ящике барной стойки: самодельную книжечку, сшитую из семнадцати листов, с грубоватой обложкой, которую тоже сделал сам.
– Мы ведь собирались писать ее вместе, помнишь? Но так и не встретились… – коротко вздохнул я. – Поэтому я закончил ее один.
Я бережно положил книжечку в ее ладонь, и она, будто боясь спугнуть воспоминание, приняла ее молча.
– «Коты Синдзюку»… – тихо прочитала она.
– Да. Те кошки из прошлого смотрят на тебя оттуда.
Юмэ склонила голову, прижав щеку к самодельной обложке, будто слушала биение книжных страниц. А потом подняла взгляд – в глазах ее снова блестели слезы.
– Спасибо тебе, Яма-тян…
– Я всегда надеялся, что когда-нибудь смогу вручить ее тебе, – ответил я с тихой улыбкой. – И… можно я спрошу? Перед тем как мы с тобой попрощаемся.
– Да, конечно, – кивнула она, проведя по обложке кончиком пальца так осторожно, словно боялась, что книга растает у нее в руках.
– Трехцветная кошка Эри… это ведь ты, правда?
На мгновение она замерла, а потом медленно кивнула:
– Да.
Ее пальцы коснулись глаз, стирая последние слезы, и она улыбнулась – светло и спокойно, нежно.
– Я позволил себе обмануться словами «разные глаза». Я думал, что речь только о цвете радужки, а теперь понял, почему никогда не встречал ту кошку. Потому что Эри была ты, Юмэ-тян. Теперь мне все ясно… Выходит, на том рисунке кошачьего семейства находятся ты и шестнадцать кошек…
– Верно, – ответила она тихо.
– Этот сборник в единственном экземпляре. Так что… мне придется попрощаться с ним. В последний раз… я подарю его трехцветной кошке Эри.
Я взял книжечку обратно, раскрыл и нашел стихотворение, посвященное Эри. Было уже темно, но луна сияла так высоко, что ее свет ложился на страницы, словно серебряная пыль. И я прочел стихотворение тихо – так, чтобы слышала только одна Юмэ.
Я закончил читать и протянул Юмэ книжечку обратно. Она подняла лицо, моргнула пару раз, будто возвращаясь из сна, и снова прижала самодельный сборник к груди.
– Яма-тян…
– Да?
– Спасибо. Я… даже не знаю, что еще сказать…
– Понимаю, – усмехнулся я тихо. – Вдруг услышать такое… наверное, нелегко.