– Да как скажешь, – закивала Софья, хитро косясь на Катерину. – Мы это запросто. Сейчас же вышлю ему список по факсу прямо в участок. Ты-то сам выбрал?.. Желательно к обеду в таверне уже всем определиться. Мне же заказ оформлять еще! Не хочу тебя торопить, но… Посмотри внимательнее, там даже меч в комплекте!.. И уши!
Катерина, не в силах больше сдерживаться, весело расхохоталась за стойкой.
Часть седьмая
Есть люди, имеющие страстишку нагадить ближнему, иногда вовсе безо всякой причины.
Осеннее утро на променаде главной гавани острова выдалось солнечным и теплым. И хотя приезжих с каждым днем на Наксосе оставалось все меньше и меньше, магазины и таверны, расположенные самым удачным образом, – на первой линии у моря – были полны людей.
Покидающие остров туристы, чтобы хоть как-то скрасить время в ожидании парома, решали напоследок еще раз пройтись по лавкам с сувенирами. Они возвращались на пирс, держа в руках бумажные пакеты, плетеные корзинки, бутылки и свертки из плотной оберточной бумаги, перехваченные крест-накрест джутовым шпагатом. Зеленый китрон, янтарное ракомело, прозрачное, как слеза, ципуро, а с ними и оливковое масло, местные вина, сыры и мед, – все разбиралось отъезжающими в больших количествах и в каком-то лихорадочном отчаянии, словно могло если не продлить их пребывание на самом острове, то хотя бы создавало впечатление, иллюзию, что частичка его останется с ними надолго.
Нагрузившись сувенирами, туристы дожидались посадки, грустно всходили на борт и, поднявшись на верхнюю палубу, долго махали провожающим, прощаясь с островом до следующего лета. Вскоре силуэт судна растворялся в морской дымке. Провожающие расходились, и променад снова пустел до прихода очередного парома, – в порту наступало временное затишье.
Редкие прохожие, что шли в этот час мимо крошечной кофейни старого Пападакиса, могли наблюдать странный диалог двух крайне непохожих друг на друга людей. Высокий и широкоплечий сержант местной полиции стоял, понуро опустив голову, перед сидевшим за столиком мужчиной в сером, мышиного оттенка, костюме и лакированных черных штиблетах. Худое и тщедушное тело штатского венчала непропорционально крупная голова.
Самой кофейне было больше ста лет. Платан того же возраста, в густой тени которого стояли все ее три столика, посадил еще прадед нынешнего владельца. Сюда ходили только местные. Кофе здесь предлагался только одного редкого сорта, мололся вручную на старинной кофемолке непосредственно перед использованием и заваривался в турках по старинному восточному рецепту, переходившему в семье Пападакисов из поколения в поколение.
Небольшая стойка с дюжиной турок с деревянными ручками из оливы, отполированными до блеска многолетним использованием, глубокий поднос из нержавеющей стали с раскаленным песком, три пышных лимонных дерева с желтыми бугристыми плодами в больших глиняных горшках и старые, выцветшие от времени, фотографии на растрескавшейся от времени стене, рядом со стойкой, – вот и вся обстановка кофейни.
На пожелтевших фотографиях начала прошлого века посетитель мог, хоть и с трудом, разглядеть совсем еще молодого Ставроса Пападакиса, прадеда нынешнего владельца, гордо позировавшего фотографу на фоне джутовых мешков с зерновым кофе, сложенных на прилавке только что открытой кофейни. Те же горшки с лимонными деревьями и та же стена, турки и большая ручная кофемолка. Судя по фото, время в кофейне Пападакисов остановилось.
Момент для посещения кофейни по островному расписанию был неподходящим, и остальные столики были еще пусты. Завсегдатаи – такие же старики, как и сам хозяин заведения, – соберутся к обеду, будут, смакуя, пить кофе, хвалить все три поколения Пападакисов за приверженность островным кофейным традициям и вести долгие и неспешные разговоры до позднего вечера.
Похоже, что именно отсутствие других посетителей в этот час и привлекло сюда полицейского и его спутника.
Владелец кофейни время от времени выглядывал из-за стойки и с удивлением качал головой: всегда такой бодрый и уверенный в себе сержант Дусманис выглядел на этот раз потерянным, словно нашкодивший школьник, которого отчитывает строгий преподаватель. Таким расстроенным Дусманиса на променаде еще не видели.
Покачав головой и пожав плечами, старый Пападакис решил, что не его ума это дело. Пусть сами разбираются. Неприятностей с ними не оберешься. Главное, чтобы закончили до обеда: а то час уже беседуют, а заказали всего одну чашку кофе. Еще постоянных посетителей распугают. Так и разориться недолго…