Сидевший мужчина был заметно рассержен: он то и дело нервно дергал своей большой головой, кривил тонкие губы и сердито постукивал пальцами по черной кожаной папке, лежавшей на столе. Разговор, судя по всему, не клеился, и это вызывало в приезжем заметное раздражение, которое ему пока удавалось сдерживать, хоть и с большим трудом. Время от времени он нетерпеливо поглядывал на часы, словно впереди его ждало еще одно не менее важное дело, но сперва необходимо было покончить с этим.
– Я вам в третий раз объясняю, как вас там… Дусманис! Ваш начальник спекся! Все, финита ля комедия! Чего вы никак не поймете? – желчно проговорил Гектор Грамматикопуло, прожигая взглядом стоявшего перед ним сержанта. – Мало того, что он завалил всю работу в отделении, устроил бардак, нарушил все требования и приказы, так еще и посмел угрожать мне! Мне! Ревизору Департамента полиции! Угрожать оружием! Сегодня же мной будет отправлен рапорт на имя главы Департамента с просьбой немедленно отстранить Антонидиса от исполнения обязанностей начальника криминальной полиции Наксоса. В качестве причины я укажу вопиющее нарушение субординации и служебной дисциплины. Вашему начальнику конец! Вы понимаете, что я вам уже битый час толкую или нет?
Сержант со вздохом переступил с ноги на ногу, шевельнув широкими плечами, но снова не сказал ничего, глядя в одну точку на столе. Там, где на пластике стола, видимо, когда-то был рассыпан сахар, а теперь, попировав вволю, энергично умывалась муха. Закончив туалет, она кокетливо расправила крылья и, бодро жужжа, заложила над столом крутой вираж, направившись в сторону ближайшей таверны. Сержант проводил ее тоскливым взглядом. И почему люди не летают? – пришла ему в голову неожиданная мысль. Махнул бы сейчас крылом, как Икар, – и пусть этот тип тут один сидит, выеживается… А шеф-то молодец! Не спасовал, значит, перед этим недомерком. Эк его корежит, весь на ядовитую слюну изошел. И откуда только в людях столько злобы?..
– Что вы топчетесь, как конь, Дусманис! Куда вы все время смотрите? Вы что, мне не верите?! Это уже решенный вопрос! – раздраженно взвизгнул Грамматикопуло, теряя терпение. – Как минимум на тридцать дней он будет отстранен, а после того, как завершится внутреннее расследование, отправлен в отставку. А вот что мне с вами теперь делать? А?
Час назад сержант Дусманис уже завершал свой привычный обход по променаду, обойдя по порядку все кафе и таверны, поздоровавшись с владельцами и убедившись в том, что никаких происшествий за ночь не случилось, обследовал пляж и марину, перебросился парой слов с рыбаками на пирсе и только собирался отправиться в отделение за новыми инструкциями, как вдруг к нему подошел незнакомый мужчина, представился, показал служебное удостоверение и предложил побеседовать где-нибудь в тихом и укромном месте, подальше от посторонних глаз.
На ватных ногах, чуя неладное, Дусманис привел столичного ревизора в пустую кофейню, но сам сесть за столик отказался. Соблюдая субординацию, остался стоять.
Уже через несколько минут разговора сержант крепко пожалел, что согласился на эту беседу тет-а-тет. Надо было не торчать на променаде у всех на виду, отсвечивая мундиром, а забиться в дальнюю таверну, ругал он себя, – и черта с два бы этот мерзавец его нашел. И разговора этого подлого не было бы. А теперь куда деваться? Попался, как петух в винную похлебку! Надо как-то выкручиваться теперь, но как?! Приезжий упорно делал все, чтобы загнать сержанта в угол и не оставить ему ни малейшего шанса.
– А что со мной? – впервые за все время разговора тоскливо произнес сержант, исподлобья взглянув на столичного гостя.
– Как что? А с вами надо тоже что-то решать! – развел руками Грамматикопуло, вдруг сменив тон на отечески-увещевательный. – Не буду ходить вокруг да около. Для вас, сержант, сейчас самое время определяться, на чьей вы стороне: злостного нарушителя дисциплины или греческих сил правопорядка. Не стану скрывать: мне для рапорта нужны факты грубых нарушений. Очень важно выявить превышение полномочий вашим начальником, возможно, даже факты коррупции… Только не надо мне рассказывать, что этот ваш Антонидис честный и неподкупный! Наверняка замешан в каких-то грязных делишках! Кое-что я сформулирую сам, но большую часть фактов должны предоставить мне вы. Это единственный шанс для вас остаться на службе. В рапорте так и будет указано: оперативные данные для внутреннего расследования добровольно и по собственной инициативе предоставил сержант Дусманис.