Антон Хорошев
Второй шанс в мире магии
Книга 1
Второй шанс в мире магии
Артём Волков умер в двадцать семь. Глупо, обидно, на пешеходном переходе.
Кассир из Москвы, который прожил жизнь на автопилоте и не оставил после себя ничего — кроме пустой квартиры и несохранённой партии в Divinity.
Он очнулся в теле новорождённого. В мире, где магия — реальна, а за одарёнными детьми охотится могущественный Орден.
У него — взрослый разум, тысячи часов в RPG и дар, которого не было ни у кого за последние сто лет.
У мира — свои правила.
Он собирается их переписать.
Глава 1: Крик во тьме
Смена закончилась в десять.
Артём стянул бейджик, сунул его в карман куртки и толкнул заднюю дверь магазина. Морозный воздух ударил в лицо. Февраль. Москва. Минус восемнадцать, если верить телефону.
Наушники — в уши. Плейлист — на шаффл. Первый трек — что-то тяжёлое, гитарное, с хриплым вокалом. Нормально. Под это хорошо идти.
Он шёл.
Вдоль закрытых ларьков. Мимо автобусной остановки, пустой в такой час. Через дворы, где фонари горели через один — экономия бюджета или просто никому не было дела. Привычный маршрут. Двадцать минут до дома, если не тормозить.
Артём не тормозил.
Двадцать семь лет. Кассир в продуктовом. Однушка на окраине — тридцать квадратов, из которых пять занимает кухня, а ещё два — шкаф, который он не может заставить себя разобрать. Мать умерла, когда ему было пятнадцать. Рак. Быстрый, жадный, безжалостный — четыре месяца от диагноза до конца. Отца он не знал. Бабушка дотянула до его совершеннолетия, оставила квартиру в Подольске — он её продал — и купил эту однушку.
Друзья? Были. В школе. Потом рассосались, как это бывает, — кто-то уехал, кто-то женился, кто-то просто перестал отвечать. Артём не винил их. Он и сам не звонил.
Девушка? Была. Лена. Два года назад. Полгода вместе, а потом она сказала:
«Тём, ты нормальный, просто… я не чувствую, что ты тут. Ты как будто в другом месте всё время». Она была права. Он был в другом месте.
Он был в играх.
«The Witcher», «Dark Souls», «Skyrim», «Baldur's Gate», «Elden Ring» — и ещё сотня, и ещё тысяча часов, слитых в экраны, в квесты, в прокачку, в миры, которые отзывались ярче, чем этот. В играх всё имело смысл. У каждого действия — последствие. У каждого выбора — вес. Там можно было стать кем-то. Рыцарем.
Магом. Убийцей драконов. Спасителем мира.
Здесь он был кассиром.
Пятница. Вечер. Впереди — два выходных. Он уже знал, как проведёт их: закажет пиццу, откроет новое прохождение — на этот раз «Divinity: Original Sin 2», кооп-режим, за одного, потому что играть не с кем, — и выпадет из реальности до понедельника.
Нормальный план. Честный. Без иллюзий.
Перекрёсток.
Он достал телефон — проверить, сколько до дома. Карта показала четырнадцать минут. Наушники играли что-то ритмичное. Ноги несли сами. Он ступил на дорогу.
Светофор он не посмотрел.
Потом был звук. Не гудок — что-то более плотное. Рёв двигателя. Визг тормозов на обледеневшем асфальте. Звук, который тело узнаёт раньше, чем мозг.
Артём поднял голову.
Фары. Белые. Огромные. Близко. Очень близко. Грузовик — здоровый, промышленный, явно вылетевший на красный. Или он вылетел на красный.
Неважно. Уже неважно.
Удар.
Нет. Не удар. Удар — это когда кулаком в стену. Это — другое. Это когда мир складывается пополам, и ты — линия сгиба. Короткая, ослепительная вспышка — не боль, а информация: твоё тело сломано. Всё. Целиком.
Потом — асфальт. Холодный. Мокрый. Лицо прижато к нему. Один наушник выпал. Музыка играла — далёкая, нелепая. Из оставшегося наушника кто-то хрипел о том, что никогда не сдастся.
Артём попытался вдохнуть. Не получилось. Попробовал ещё раз. Не получилось.
Где-то кричали люди. Где-то визжали тормоза — второй раз? Третий?
Он подумал: «Вот и всё».
И это было обидно. Не страшно — обидно. Двадцать семь лет. Ничего не сделал.
Ничего не оставил. Никто не заплачет. Может, коллеги повздыхают на планёрке:
«Слышали, Волков того…» И через неделю забудут. Его квартиру вскроет участковый через месяц — по запаху, наверное. Нет. Мысли — дурацкие, мелкие, бессмысленные. Но других не было.
Потом мысли кончились.
Темнота.
Не чёрная. Не та темнота, когда закрываешь глаза — за веками всегда есть что-то: отсветы, мушки, фосфены. Эта — другая. Абсолютная. Без верха и низа. Без объёма и плоскости. Без времени.
Он был в ней.
Или — он был ею.
Нет тела. Нет дыхания. Нет сердцебиения. Только сознание — голое, ободранное, как оголённый провод. Он думал — значит, существовал. Но существовал как что? Где?