— Нет.
— Семнадцать. За восемьсот лет. Семнадцать человек. Из них — двое стали Архимагами. Трое — сошли с ума. Четверо — убиты Орденом.
— Убиты?
— Убиты. Орден не любит то, что не может контролировать. Арканист — это маг без ограничений. Без стихийной привязки. Без потолка. Теоретически — Арканист может освоить любое заклинание, любой школы, любой стихии. Это делает его самым универсальным и самым опасным магом из возможных.
Грэм наклонился вперёд.
— И самым желанным. Для тех, кто хочет оружие.
Тишина. Ветер качнул ветки. Солнце поднялось выше, прогревая поляну.
— Если Орден узнает о тебе — а он узнает, рано или поздно, потому что ты не сможешь прятаться вечно — они пришлют не Искателя. Они пришлют группу захвата. Адептов. Может быть, Мастера. Тебя возьмут. Вежливо. С улыбкой. Тебе скажут, что это — честь. Что тебя ждёт великое будущее. И они даже будут верить в это. Искренне.
— А потом?
— А потом ты станешь проектом. Экспериментом. Объектом изучения. Тебя будут тренировать — да. Учить — да. Но не для тебя. Для них. Они вложат в тебя десять лет — и получат оружие, которое служит Ордену. Не себе. Не людям. Ордену.
Голос Грэма стал тише. Глуше.
— Я знаю. Я видел.
Эран молчал. Внутри — холод. Не магический. Человеческий. Холод понимания.
— Поэтому, — сказал Грэм, — мы начнём с основ. С фундамента. Ты научишься контролировать себя — прежде чем научишься контролировать мир. И ты научишься прятаться — прежде чем научишься сражаться. Потому что твоя главная защита сейчас — невидимость. Ты — никто. Крестьянский мальчик. Без Искры. Без таланта. Без будущего.
Он встал. Отряхнул лохмотья.
— И пока ты остаёшься никем — ты жив.
Тренировки начались на следующий день.
Грэм был прав: всё — с нуля. Первые две недели — никакой магии вообще.
Медитация. Часами. Сидеть, закрыв глаза, и чувствовать каналы. Не поток — каналы. Их стенки. Их толщину. Их состояние. Грэм учил различать: здоровый канал — гладкий, упругий, как натянутая струна. Повреждённый — шершавый, рыхлый, с «узлами» — точками, где Эфир застаивается.
У Эрана нашлись четыре узла. Два — в правой руке (та, которой он чаще всего практиковался), один — в левой, один — в грудном центре.
— Микроповреждения, — сказал Грэм, ощупав его каналы своим Эфиром — осторожно, как врач пальпирует орган. — Не критичные. Ты молод, тело восстанавливается. Но если бы ты продолжил ещё полгода в том же режиме…
Он не закончил. Не нужно было.
Две недели — восстановление. Грэм показал технику: мягкие, медленные волны Эфира через повреждённые каналы. Как тёплая вода через забитую трубу. Не давить — промывать. Узлы рассасывались медленно, день за днём. Процесс — скучный, монотонный. Но необходимый.
На третью неделю — первая формула.
Щит Эфира.
— Почему не огненный шар? — спросил Эран.
— Потому что огненный шар убивает других. А щит — спасает тебя. Приоритеты.
Формула щита была — красивой. Другого слова Эран не нашёл. Это была мысленная конструкция — геометрическая, многослойная, — которую нужно было увидеть в уме, удержать и пропустить через неё Эфир.
Грэм описал её словами. Потом — нарисовал палкой на земле.
Круг. Внутри — шестиугольник. На каждой стороне шестиугольника — символ: точка концентрации Эфира. В центре — ещё один круг: ядро, источник энергии.
Связи между символами — линии, по которым Эфир распределяется равномерно.
— Это — структура, — сказал Грэм. — Ты строишь её в уме. Полностью. Каждый элемент — на своём месте. Потом — фиксируешь. Потом — вливаешь Эфир. Если структура правильная — Эфир заполняет её, как вода заполняет форму, и ты получаешь щит. Если неправильная — Эфир рассеивается. Или — хуже.
— Хуже?
— Взрыв. Обратный удар по каналам. Эфирный ожог. В лучшем случае — обморок. В худшем — смерть.
Эран сглотнул.
— Поэтому — точность. Каждый раз. Без исключений.
Он строил формулу в уме два дня.
Закрывал глаза — и видел её: круг, шестиугольник, символы, связи. Поначалу — расплывчато, как сон. Детали ускользали, линии плыли, символы менялись местами. Он возвращался. Снова и снова. Перерисовывал мысленно, сверяясь с тем, что Грэм нарисовал на земле.
Геймерский навык — запоминание интерфейсов, схем, карт — спасал. Он привык держать в голове сложные паттерны. Привык к визуальной информации. Но формула была другой: она должна была быть не просто запомнена — прочувствована. Каждый элемент — не картинка, а ощущение. Точка концентрации — не точка на рисунке, а место, куда потечёт Эфир.