Грэм смотрел в огонь. Долго. Его лицо — освещённое снизу, изрезанное тенями — казалось вырубленным из камня. Старым. Усталым. Настоящим.
— Ладно, — сказал он наконец. — Ладно. Ты заслужил.
Он говорил медленно. Тяжело. Как человек, который поднимает камни, пролежавшие на дне реки тридцать лет.
— Я пришёл в Орден в десять. Искатель нашёл меня в деревне — не здесь, далеко на юге, в королевстве Карэл. Обычная история: крестьянский мальчик с Искрой. Мать плакала. Отец молчал. Мне дали мешок с вещами и посадили на телегу. Через неделю я стоял перед Башней Сол'Тарен.
Он замолчал. Вспоминал.
— Башня. Представь себе — башню из белого камня, высотой в сорок этажей.
Она стоит на скале, над морем. Ветер. Крики чаек. Солёный воздух. Внутри — библиотеки, лаборатории, залы для тренировок. Сотни магов — учеников, Адептов, Мастеров. И на самом верху — Архимаг. Владыка Башни. Тогда это был старик по имени Вэлтор. Добрый. Мудрый. Справедливый. Или мне так казалось — мне было десять.
Грэм усмехнулся. Горько.
— Двадцать пять лет. Я провёл там двадцать пять лет. Ученик — пять лет. Адепт — двадцать. Мастером так и не стал. Не хватило таланта. Или — амбиций. Я был хорошим Адептом. Не великим — хорошим. Специализация — стихия Воздуха.
Боевые формулы, разведка, дальняя сенсорика. И — преподавание. Я любил учить. Меня назначили наставником младших учеников.
Он закашлялся. Сильно — согнувшись пополам, хрипя, прижимая кулак ко рту.
Эран дёрнулся — помочь, — но Грэм отмахнулся. Откашлялся. Сплюнул в сторону. Тёмное на тёмном — не видно. Но Эран знал: красное.
— Наставник. Двенадцать лет. Сотни учеников прошли через мои руки.
Большинство — обычные. Талантливые — несколько. Гениальных — ни одного.
До неё.
Пауза. Тяжёлая. Свинцовая.
— Эйра.
Имя — произнесённое тихо, бережно, как берут в руки птицу со сломанным крылом.
— Она пришла в Башню в восемь. Из нищей семьи — мать прачка, отец — неизвестен. Тощая, грязная, злая. Глаза — огромные, чёрные, как два колодца. И Искра — такая, что Искатель, который её нашёл, потом три дня ходил белый.
Грэм посмотрел на Эрана. В его зелёных глазах — отражение огня. И что-то за огнём.
— Арканистка. Первая за шестьдесят лет.
Эран не шелохнулся. Но внутри — холод. Узнавание. Совпадение, которое не было совпадением.
— Мне поручили её обучение. Я учил её пять лет. Пять лет — и она превзошла всех учеников Башни. Всех Адептов. Некоторых Мастеров. В тринадцать она делала то, что Адепты осваивают к тридцати. В четырнадцать — то, что Мастера считают сложным.
Грэм сжал кулаки. Медленно. С хрустом.
— Руководство Башни заметило. Конечно, заметило. Арканистка. Первая за шестьдесят лет. Потенциал — безграничный. Вэлтор к тому времени умер. Новый Архимаг — Соларен. Молодой. Амбициозный. Умный. Очень умный. И — холодный.
— Он решил использовать её.
— Не сразу. Сначала — наблюдал. Потом — начал «рекомендовать»
дополнительные занятия. Специальные. Закрытые. Только для неё. Я не был допущен — «вопросы высшего порядка, Адепт Грэм, не ваш уровень».
Голос Грэма стал жёстче. Суше. Как дерево перед тем, как треснуть.
— Она менялась. Приходила с занятий бледная. Молчаливая. Перестала смеяться. Перестала задавать вопросы. Руки — дрожали. Под глазами — тени, как у старухи. Я спрашивал: «Что они делают?» Она не отвечала. Потом — начала отвечать. По кускам. По обрывкам.
— Что они делали?
Грэм закрыл глаза.
— Эксперименты. С артефактами. Есть класс артефактов — древних, созданных до Ордена, — которые работают только на чистом Эфире. Арканум. Обычный маг не может их активировать — Эфир окрашен стихией, артефакт его отторгает.
Нужен Арканист — источник чистой энергии. Живая батарейка.
Он открыл глаза. Посмотрел на Эрана.
— Они использовали её как батарейку. Вкачивали её Эфир в артефакты. Часами.
Днями. Она возвращалась — пустая. Выжатая. Как тряпка после стирки. Я кричал. Писал жалобы. Ходил к Соларену — лично, в его кабинет на верхнем этаже, с видом на море. Знаешь, что он сказал?
— Что?
— «Она служит высшей цели, Адепт Грэм. Орден существует восемьсот лет. Эйра — часть его будущего. Как и вы. Каждый служит по-своему.» И улыбнулся.
Вежливо. Тепло. Искренне. Он — верил. В каждое слово. Он не был злодеем. Он был фанатиком. Фанатиком Ордена. Для него — Орден был важнее любого человека. Любого ребёнка.
Тишина. Костёр потрескивал. Где-то в лесу ухнула сова.
— Ей было четырнадцать, — сказал Грэм. — Последний эксперимент. Артефакт — крупный, древний, неизученный. Они не знали, что он делает. Знали только, что он требует огромное количество чистого Эфира для активации. Они накачали в него всё, что Эйра могла дать. И ещё — сверх того.