— Что случилось?
— Выброс. Неконтролируемый. Артефакт — разрушился. Лаборатория — разрушилась. Три Адепта, которые проводили эксперимент, — ранены. Соларен — стоял за защитным барьером. Ни царапины.
Грэм замолчал. Его руки — сжатые в кулаки — дрожали. Мелко. Непрерывно.
— А Эйра?
Тишина.
Долгая.
— Её каналы выгорели, — сказал Грэм. — Все. Полностью. Как провода, через которые пустили ток в тысячу раз больше допустимого. Она — прожила ещё два дня. Не приходя в сознание. Целители Башни — трое Мастеров-целителей — пытались. Не смогли. Нечего было лечить. Её Эфирная система — просто перестала существовать. А без неё — тело не выдержало.
Грэм поднял руку. Посмотрел на неё — на дрожащие пальцы, на вздувшиеся вены.
— Ей было четырнадцать. Она любила рисовать. Углём, на стенах — кто ей разрешит тратить бумагу. Рисовала птиц. Она хотела научиться летать — и я обещал, что когда она станет Мастером, я научу её формуле полёта.
Его голос — треснул. Как ветка. Тихо. Сухо.
— Не научил.
Молчание. Минуту. Две. Пять.
Костёр догорал. Угли — красные, пульсирующие.
— Что было потом? — спросил Эран. Тихо.
— Орден замял. Официальная версия — «несчастный случай во время учебного эксперимента». Семье Эйры отправили компенсацию — мешок серебра. Я пришёл к Соларену. Требовал расследования. Требовал наказания. Он слушал. Кивал.
Улыбался. А потом — сказал: «Адепт Грэм, вы находитесь в шаге от обвинения в подрыве авторитета Ордена. Советую вам вернуться к обязанностям и оставить этот вопрос.»
— Ты не оставил.
— Нет. Я написал письма — в другие Башни. Мастерам, которых знал лично.
Рассказал, что произошло. Ответы пришли через месяц. Три из четырёх — «Мы сожалеем, но не можем вмешиваться во внутренние дела Башни Сол'Тарен.»
Четвёртый — пустой конверт. Без письма. Только конверт. Я понял намёк: даже союзники — боялись.
Грэм встал. Прошёлся по поляне — несколько шагов туда, несколько обратно.
Руки — за спиной. Спина — прямая.
— Меня вызвали к Соларену. Формально — на «беседу». В кабинете, кроме него, — двое Мастеров-боевиков. Соларен улыбался. Всё ещё. Он сказал: «Грэм, вы — ценный член Ордена. Мы не хотим вас потерять. Но ваши действия — деструктивны. У вас есть выбор: забыть и служить дальше — или быть признанным отступником.»
— Отступник — это?..
— Маг, изгнанный из Ордена. Лишённый статуса, защиты, права практиковать. С маячком, по которому Орден может отследить тебя в любой точке мира. В теории — отступник свободен. На практике — он живая мишень. Если Орден решит, что ты опасен — тебя найдут.
— Ты выбрал второе.
— Нет. Я выбрал третье. Ночью, перед тем как Соларен мог привести приговор в действие, я заблокировал маячок. Сам. Без помощи. Процедура — грубая, болезненная, опасная. Маячок — это Эфирная метка, встроенная в каналы при вступлении в Орден. Он сращивается с твоей системой, как паразит. Удалить его — значит, вырвать часть собственных каналов.
Грэм повернулся к Эрану. Его лицо — в свете углей — было спокойным.
Мёртвенно спокойным.
— Я это сделал. Выжег маячок. Повредил каналы — необратимо. Потерял треть резервуара и половину мощности. Из сильного Адепта стал слабым. Но — свободным.
Пауза.
— Сбежал из Башни. Через канализацию, ночью, истекая кровью из каналов.
Добрался до побережья. Сел на рыбацкую лодку. Пересёк пролив. Шёл на север — месяц, два, три. Голодный, больной, сломанный. Нашёл этот лес. Построил хижину. Остался.
— Тридцать лет.
— Тридцать лет. Один.
Грэм сел обратно на ствол. Тяжело. Как человек, который наконец поставил ношу, которую нёс тридцать лет. Плечи опустились. Голова склонилась.
— Мои каналы — повреждены. С тех пор. Процесс — медленный, но необратимый. Повреждение ползёт. Год за годом. Как ржавчина. Эфир — утекает через трещины. Тело — слабеет. Кашель — это оно. Кровь — это оно.
Он поднял голову. Посмотрел на Эрана. Зелёные глаза — мокрые.
— Я умираю, мальчик. Медленно. Но — верно. Год. Может, два. Может, меньше.
Тишина.
Абсолютная. Даже сова замолкла. Даже ветер стих. Только угли — красные, тёплые — тихо шипели.
Эран сидел, не двигаясь. Внутри — буря. Злость — на Орден. Боль — за Эйру.
Страх — за Грэма. И — узнавание. Холодное, чёткое узнавание.
Он — такой же. Арканист. Такой же, как Эйра. Та же сила. Та же редкость. Та же ценность для тех, кто хочет использовать.