Артефакт. Мелкий, слабый, но — артефакт.
Охранник — маг.
Их взгляды встретились.
Охранник — Вейд, Эран услышал, как его окликнул старший каравана — смотрел на него. Не на ребёнка. Сквозь ребёнка. Его глаза — серые, холодные, профессиональные — сузились.
Секунда.
Эран активировал маскировку. Мгновенно, рефлекторно — как задерживают дыхание при нырке. Эфирный фон — сжался, спрятался, исчез.
Вейд моргнул. Нахмурился. Посмотрел ещё раз — внимательнее. Потом — отвернулся. Пошёл к лошади. Не оглядываясь.
Но Эран видел: его плечи — напряжены. И рука — правая, та, что с браслетом — сжалась и разжалась. Один раз.
Он что-то почувствовал.
Караван ушёл. Телеги скрипели. Мулы брели. Охрана — верхом, по бокам. Вейд — последний. Он ехал медленно, спиной к деревне.
Не обернулся.
Ночь. Хижина Грэма. Тесная, тёмная, пахнущая травами и старостью.
— Наёмник, — сказал Грэм, выслушав. — Бывший Ученик Ордена. Может — отчисленный. Может — ушёл сам. Браслет — стандартный Эфирный аккумулятор.
В Ордене их дают Ученикам для тренировок. Он забрал его с собой. Значит — ушёл не по-хорошему.
— Он что-то почувствовал.
— Возможно. Если у него сенсорика хоть на уровне слабого Ученика — мог уловить отголосок. На секунду. Как эхо. Но — не больше. Ты среагировал быстро.
— Он может сообщить в Орден?
Грэм покачал головой.
— Вряд ли. Отчисленные — не любят Орден. У них свои причины. Но — осторожнее. Техника маскировки — постоянно. Не только на тренировках.
Каждую секунду. Пока не станет как дыхание.
Он закашлялся. Долго. Страшно. Прижал тряпку ко рту. Убрал. Тёмное на белом — даже в полумраке хижины Эран видел.
— Грэм…
— Не сейчас. Потом.
— Когда — потом?
— Когда я решу.
Эран сжал зубы. Промолчал.
Вышел из хижины. Ночь. Звёзды. Лес — тёмный, шелестящий, живой.
Он стоял и думал.
Варвары — с севера. Маги — у варваров. Орден — где-то далеко. Наёмник, который что-то почувствовал — уехал на юг. Грэм — умирает. Дорн — на границе.
Мать — молится каждый вечер.
Мир сужался. Кольцо — сжималось. Тихая жизнь — заканчивалась.
Эран поднял голову. Посмотрел на звёзды — чужие, незнакомые, бесконечные.
«Мне десять лет. У меня — сила, которую я едва понимаю. Учитель, который скоро умрёт. Семья, которую я не могу защитить. И враги, которых я ещё не видел — но которые уже идут.»
Он опустил голову. Сжал кулаки.
«Времени мало. Нужно больше. Нужно быстрее. Нужно — всё.»
Он пошёл домой. Через лес. В темноте. Без страха. Без фонаря.
Он был магом. Темнота — не была ему врагом.
Но время — было.
Глава 11: Наследие учителя
Одиннадцать лет.
Грэм умирал — и оба это знали.
Последние месяцы — как песок, утекающий сквозь пальцы. Кашель стал постоянным — не приступами, а фоном, непрерывным, хриплым, как скрежет ржавого механизма. Руки дрожали — всегда. Не мелко, как раньше, — крупно, заметно, так, что он не мог удержать кружку. Эфирный фон — угасал. Эран чувствовал это сенсорикой: раньше Грэм был тусклым, но ровным огоньком на мысленной карте. Теперь — мигал. Как свеча на ветру. Вспыхивал — и гас.
Вспыхивал — и гас.
Тело сдавало. Грэм похудел ещё больше — казалось, дальше некуда, но он нашёл куда. Кожа обтянула кости, как пергамент. Скулы — остры, как лезвия. Пальцы — как сухие ветки. Он двигался медленнее. Останавливался чаще. Садился — тяжело, с выдохом, который был ближе к стону.
Но глаза. Глаза — горели. Зелёные, яркие, невозможные. Живее, чем когда-либо.
Как будто всё, что уходило из тела, — концентрировалось в них.
И он учил. Каждый день. Без перерывов. Без выходных. С остервенением, которое пугало Эрана.
— Грэм. Отдохни.
— Потом.
— Ты едва стоишь.
— Я сижу. Слушай.
— Грэм —
— Слушай.
И Эран — слушал.
Грэм торопился. Это было видно в каждом жесте, в каждом слове, в том, как он переходил от темы к теме — быстрее, чем раньше, глотая объяснения, сжимая месяцы обучения в дни.
Он перестал быть осторожным. Раньше — дозировал знания: одна формула в неделю, одна концепция в месяц. Теперь — лавиной. Всё, что знал. Всё, что помнил. Всё, что накопил за двадцать пять лет в Ордене и тридцать лет в одиночестве.