Мелкие раны — затягивались. Ожоги — бледнели. Лихорадка — отступала. Утром беженцы просыпались — и чувствовали себя лучше. Не понимали, почему.
Списывали на сон, на тепло, на Лиэнну.
Однажды — женщина с ребёнком. Девочка — лет трёх. Горячая. Красная. Хрипит.
Мать — в отчаянии: «Она горит третий день. Лекарь в Крестовой — мёртв.
Помогите. Кто-нибудь.»
Хэлла дала травяной отвар. Мара — мокрые тряпки на лоб. Но все видели: девочка умирала. Жар не спадал. Дыхание — слабело.
Ночь. Все уснули. Эран — пришёл. Тихо. Как тень. Сел рядом с ребёнком.
Положил руки на грудь — маленькую, горячую, вздымающуюся рывками.
Целительский поток. Не мягкий — сильный. Он влил столько Эфира, сколько мог — продавливая жар, подавляя инфекцию, заставляя тело бороться. Десять минут.
Двадцать. Полчаса.
Температура — упала. Дыхание — выровнялось. Девочка — всхлипнула во сне и повернулась на бок.
Эран — встал. Пошатнулся. Резервуар — наполовину пуст. Голова — кружится.
Ушёл. Мать ребёнка — спала рядом, не проснулась.
Утром — девочка сидела и просила есть. Мать рыдала, обнимая её. Хэлла стояла рядом и смотрела — молча, с выражением, которое Эран не мог прочитать.
Декабрь. Собрание.
Борм созвал всю деревню — на площади, у колодца. Холод. Серое небо. Люди стояли, кутаясь в шкуры и тряпьё. Пар изо ртов. Красные носы. Хмурые лица.
— Значит, так, — сказал Борм. Его голос — обычно хитрый, осторожный — был жёстким. Без увёрток. — Варвары перешли Корн. Три дня назад. Стража — разбита. Остатки отходят на юг. Крестовая — ещё стоит, но…
Он не договорил. Все поняли.
— У нас два выбора. Первый — собираем что можем и уходим на юг. К барону. К городу. За стены. Второй — остаёмся. Укрепляемся. Ждём подмоги.
Гул. Голоса — перебивающие друг друга. Страх. Злость. Растерянность.
— Какой подмоги?! — крикнул кузнец. — Барон прислал двадцать солдат!
Двадцать! Где армия?!
— Армия — на юге. У короля — свои проблемы. Нас — не спасут.
— Тогда бежим!
— Куда?! Зимой?! С детьми?! По дорогам, забитым беженцами?!
Крики. Споры. Бабы — плачут. Мужики — орут.
Тэрн — встал. Молча. Поднялся с лавки, выпрямился — и все замолчали. Тэрн был не из тех, кто говорит часто. Когда он говорил — слушали.
— Это наша земля, — сказал он. Голос — тихий, ровный, как камень. — Мой дед строил этот дом. Мой отец в нём родился. Я в нём родился. Мои сыновья — в нём родились.
Пауза.
— Я никуда не пойду.
Молчание. Длинное.
Потом — кузнец. Кивнул.
— Я тоже.
Ещё один. Ещё. Ещё.
К концу собрания — решение: остаёмся. Укрепляемся. Частокол — нарастить.
Ворота — усилить. Оружие — что есть: топоры, вилы, рогатины, два охотничьих лука. Женщин и детей — в погреба, если дойдёт до боя.
Эран стоял в задних рядах. Слушал. Молчал.
«Они — храбрые. Глупые — но храбрые. Частокол и вилы — против варваров с магами. Это не оборона. Это — самоубийство.»
Он посмотрел на отца. На мать. На Кайла с Альмой — Альма беременна, седьмой месяц, живот — большой, тяжёлый. На дочку Кайла — рыжую, двухлетнюю, сидящую на руках у матери.
«Если я уйду — я выживу. Я маг. Я переживу зиму в лесу. Доберусь до города.
Исчезну.»
Пауза.
«А они — нет.»
Решение — мгновенное. Без колебаний. Без расчётов. Как удар сердца.
«Значит, я не уйду.»
Ночь. Полная луна. Мороз.
Эран вышел из дома. Тихо, через заднюю дверь. Мать спала. Отец — тоже. Кайл — у себя, с женой.
Деревня — тёмная, тихая. Ни огонька. Только лунный свет — голубой, холодный — на снегу.
Он пошёл к частоколу. Северная сторона. Остановился. Положил руки на брёвна.
Эфир — потёк. Стихия Земли — медленная, тяжёлая, упрямая. Он вплетал его в древесину — волокно за волокном, слой за слоем. Уплотняя. Укрепляя. Делая дерево — камнем.
Медленно. Методично. Бревно за бревном.
Час. Два. Три. Полночь.
Северная стена — готова. Тридцать брёвен — каждое укреплено. Обычный топор — не возьмёт. Обычный огонь — не подожжёт.
Восточная стена. Ещё два часа.
Южная. Западная.
К рассвету — весь частокол. Эран стоял, пошатываясь. Резервуар — на четверти.
Руки — гудят. Ноги — подкашиваются.
Но — сделано.
Потом — маячки. Сенсорные точки — крошечные сгустки Эфира, «привязанные» к земле вокруг деревни. Триста метров — первый круг. Пятьсот — второй.
Километр — третий. Каждый маячок — связан с его восприятием. Если кто-то пересечёт круг — он почувствует. Мгновенно. Даже во сне.