Он открыл глаза.
Потолок. Серый свет — предрассветный, тусклый. Дыхание матери — рядом, ровное. Храп отца — тяжёлый, надсадный.
Эран сел. Закрыл глаза. Развернул сенсорику — широко, на полный радиус.
Километр. Северо-запад. Точки — чёткие, плотные, движущиеся. Люди. Много.
Тридцать? Сорок? Считать на таком расстоянии — сложно. Они шли плотной группой, по лесной дороге, которая вела к Тальме через перевал.
Среди них — две яркие точки. Пульсирующие. Горячие. Нестабильные.
Маги. Два мага.
Нет. Одна точка — яркая. Вторая — тусклее. Ученик? Подмастерье? Помощник?
Неважно. Один маг — уже проблема. Два — катастрофа.
Он встал. Оделся. Тихо — не разбудив родителей — вышел из дома.
Крыльцо. Мороз. Тишина. Деревня спала.
На горизонте — на северо-западе, за лесом, за холмами — столб дыма. Чёрный.
Жирный. Поднимающийся в серое небо, как палец.
Крестовая. Деревня в часе пути. Горела.
Эран стоял на крыльце и смотрел на дым. Секунду. Две. Три.
Потом — действовал.
Борм — первый. Эран бежал к его дому, стучал в дверь кулаком. Борм открыл — заспанный, опухший, в исподнем.
— Дым на горизонте. Крестовая горит. Они идут сюда.
Борм побелел. Открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Ты… откуда…
— Я видел с холма. Борм. Сейчас.
Староста — пришёл в себя. Профессиональная привычка: в кризисе — действуй.
Выскочил на крыльцо босиком. Заорал — голос, натренированный командовать:
— ПОДЪЁМ! ВСЕ — ПОДЪЁМ! ТРЕВОГА!
Деревня проснулась.
Следующий час — хаос. Организованный, панический, человеческий хаос.
Мужчины — к частоколу. Топоры, вилы, рогатины, два лука. Кузнец — с молотом.
Тэрн — с копьём. Кайл — с топором. Четырнадцать мужчин — от шестнадцати до шестидесяти. Против сорока варваров с магом.
Женщины — в погреба. Мара — хватала вещи. Альма — белая, с огромным животом, — держалась за косяк. Дочка Кайла — плакала, не понимая.
— В погреб! — кричал Кайл. — Альма, бери Лину! В погреб! Сейчас!
Мара повернулась к Эрану. Схватила за плечи. Глаза — огромные, чёрные от расширенных зрачков.
— В погреб! Сейчас же!
Эран аккуратно снял её руки со своих плеч. Мягко. Но — твёрдо.
— Мама. Я должен кое-что сделать.
— Что?! Ты — ребёнок! В погреб!
Он посмотрел ей в глаза. Серые в чёрные. Двенадцатилетний мальчик — и двадцатидевятилетний мужчина. Оба — одновременно.
— Мама. Поверь мне. Пожалуйста.
Она не поверила. Но — он не дал ей выбора. Повернулся. Пошёл. К северному краю деревни. К частоколу. К тому, что шло из-за горизонта.
Мара стояла в дверях. Рот открыт. Рука — протянута. Слово — застряло в горле.
Альма потянула её за рукав.
— Мара. Мара, идём. Погреб. Идём.
Мать посмотрела на уходящего сына. На его прямую спину. На его ровный шаг.
Потом — позволила увести себя в погреб.
Полчаса. Сорок минут. Час.
Мужчины стояли на частоколе — на помостах, наскоро сколоченных из досок.
Смотрели на север. На лес. На дорогу. На дым, который стал ближе, чернее, гуще.
Тишина. Страшная, звенящая тишина. Только ветер. Только скрип дерева. Только дыхание — двадцати мужчин, стоящих с вилами против армии.
Эран стоял за домами. У северной стены частокола. Один. В тени, где его не видели — ни деревенские, ни те, кто шёл снаружи.
Сенсорика — работала непрерывно. Точки — приближались. Пятьсот метров.
Четыреста. Триста.
Он чувствовал их — каждого. Тяжёлые, плотные, агрессивные. Живые существа, несущие смерть. Среди них — маг. Яркий, горячий, пульсирующий. Его Эфирный фон — грязный, хаотичный, с привкусом чего-то тёмного. Кровавая магия. Эфир, усиленный за счёт крови — своей или чужой. Мощный, но нестабильный. Опасный для окружающих. Опасный для самого мага.
Двести метров.
Эран закрыл глаза. Два формулы — «Каменные Клыки» и модифицированная «молния» — висели в уме, готовые к активации. Щит Эфира — на автомате, в фоновом режиме.
Руки не дрожали. Странно. Он думал, что будут дрожать. Двадцать семь лет в прошлой жизни — он боялся всего. Конфронтации. Конфликтов. Громких голосов. Он был трусом — тихим, незаметным, удобным трусом, который прятался за экраном.
Сейчас — не боялся. Не потому что храбрый. Потому что выбора не было. За его спиной — мать в погребе. Отец на стене. Брат с топором. Беременная Альма.
Двухлетняя Лина.
Страх — роскошь. Он не мог себе её позволить.
Сто метров.
Они вышли из леса.