Даррант резко распахнул глаза, и я невольно вздрогнула. Чашка выпала из вмиг ослабевших пальцев и угодила повелителю точно между глаз.
Глава 9
Шаг назад. Главное — не поворачиваться к зверю спиной
На миг я сжалась, и от ужаса забыла, как дышать. Думала, Даррант в ярости растерзает меня, и Себастьян несказанно обрадуется. И графство сохранил, и от меня избавился. А если я не права, и муж ещё любит меня, то легко утешится в объятиях моей бесстыдной сестры.
Смотрела на мужчину, не моргая, а он так же внимательно буравил меня непроницаемым взглядом алых глаз. Осознав, что всё ещё жива, я осторожно уточнила:
— Вам не очень больно?
— Не очень, — процедил Даррант и медленно убрал со лба чашку. Я зачарованно наблюдала, как, перламутрово мерцая, медленно срастаются края ранки, а на светлой коже искрятся алые капельки крови. — Достаточно, чтобы увидеть звёзды.
— Какие звёзды? — на миг растерялась я.
Мужчина приподнялся и, взвесив чашу на ладони, многозначительно покосился на меня. Я торопливо встала на колени и опустила голову:
— Прошу прощения, мой повелитель! У меня дрогнула рука, когда вы посмотрели на меня. Ваши глаза, они такие…
Осеклась, едва сдержав на кончике языка «ужасающие». Вряд ли Дарранту понравится подобный эпитет.
— Какие? — будто прочитав мысли, вкрадчиво поинтересовался мужчина и потянулся ко мне свободной рукой. Ухватив подбородок, заставил поднять голову и посмотреть на него. — Какие «такие»?
— К-расивые, — отчаянно краснея, нервно икнула я.
И тут же досадливо прикусила губу. В отчаянии простонала про себя:
«Они же чувствуют ложь! Ничего лучше не придумала?»
Старалась не замечать мокрую ткань брюк повелителя и то, что она обрисовывала, поэтому пристально смотрела на кубики пресса мужчины и пересчитывала их снова и снова в ожидании, когда Даррант обрушит на меня свой гнев.
Но он лишь задумчиво произнёс:
— Вот как?
Отпустил меня и, отставив чашу на бортик, вновь погрузился по грудь в воду. Я не могла поверить своему счастью и, обмахиваясь ладонями, уточнила:
— Вы не будете наказывать меня за нападение?
Мужчина дёрнул уголком губ и лениво поинтересовался:
— Так это было нападение? А я подумал, ты пала жертвой моих красных… То есть прекрасных глаз.
Тут, признаться, я остолбенела, не в силах поверить. Повелитель шутит? Не просто так он сказал о прекрасных красных глазах. Или всё же оговорился? Стоит засмеяться? Или лучше не ухудшать и так безумно неловкую ситуацию?
Неопределённо улыбнувшись, я осторожно поднялась и пояснила:
— Возьму расчёску. У вас длинные волосы, и если их не расчесать, могут запутаться.
Когда шла к столику, спиной ощущала жалящий взгляд повелителя и старалась не думать о том, что в свете магических огней сквозь тонкую ткань нижнего платья видны все изгибы и округлости.
Только взяла украшенную резьбой костяную расчёску, как услышала негромкий голос повелителя:
— Ты же только вышла замуж. Слышал, что это брак по обоюдной любви. Почему так торопишься вернуть свободу?
Стоило немалых трудов, чтобы не вздрогнуть. С одной стороны, интерес повелителя логичен. С другой, я оказалась совершенно неготовой к такому вопросу. Действительно, как мне объяснить своё желание развестись с человеком, которого я отчаянно любила?
«Некогда любила, — мысленно поправила себя. — Но он жестоко растоптал мою любовь!»
На свадьбе Себастьян сделал вид, что другого выхода нет, и отдал жену повелителю на одну ночь. Но после не упускал случая, чтобы попрекнуть меня этим, каждый раз унижая и причиняя боль.
Каждым резким словом он убивал мои чувства и мой авторитет в доме. Через несколько месяцев слуги почти перестали меня слушаться, а за спиной обо мне говорили, как о девице лёгкого поведения. Оправдываться не было смысла — никто бы не поверил, что к повелителю вместо меня пошла Венделин.
И пусть Себастьян не знает о своих жестоких словах и поступках, мне никогда не вытравить их из своей памяти. И никогда не простить. Поэтому я не желала оставаться замужем за мужчиной, которому больше не могла доверять.
А повелитель ждал ответа.
— Дело в том… — начала я, но осеклась.
Мне больше не хотелось выглядеть в глазах окружающих униженной и растоптанной. Ни слуг, ни господ. Ведь я дочь мужчины, который пошёл против всего мира и победил. Ради памяти родителей больше никому не позволю причинить себе боль!
Но что ответить? Драконы чувствуют ложь, и мне придётся придумать действительно вескую причину для развода. Размышляя об этом, я вернулась к бассейну и присела на бортик. Собираясь с мыслями, медленно провела зубчиками костяной расчёски по серебристым волосам мужчины и осторожно продолжила: