Совершенно незнакомой теткой.
Неверной женой.
Бесстыжей женщиной.
Пусть все это не имело ко мне никакого отношения, но злоба уже подступила к горлу и сделала голос особенно жестоким:
– Мы так и будем тут вдвоем торчать, что ли?
Да, так и надо. Я посмотрел в глаза матери. В них застыло какое-то беззащитное выражение, будто она ждала от меня удара.
– Меня уже тошнит.
Отбросив палочки, я помчался к себе в комнату.
После этого каждый раз, случайно встретившись с ней по дороге в туалет и видя ее заплаканные глаза, я испытывал муки совести. Но потом мною снова овладевала злоба. Ведь это она была плохой, и с какой стати я должен мучиться совестью из-за ее притворных слез? Все члены семьи Кобаяси бесили меня, пусть это и была гостевая семья.
Тогда я вспоминал о Хироке Кувабаре. Только ее обаяние могло унять мое постоянное раздражение. Ее пухлое личико и медовый голосок успокаивали меня каким-то совершенно магическим образом. Я не понимал, люблю я ее или нет, но думать о Хироке стал все чаще и чаще. Ночами, когда я не мог уснуть, я утешал тело Макото мыслями о ней. Ему это помогало.
И тут у меня потихоньку начали возникать сомнения в том, что было написано в пособии Пурапуры.
Вдруг Макото все неправильно понял?
Наверняка мужчина, которого Макото увидел вместе с Хирокой, – ее отец. Как часто бывает в дораме или манге, Макото просто все неправильно понял. В общем, попался в обычную ловушку. Да, так и есть. Но тогда почему лав-отель?..
Обморок! Точно. Когда Хирока гуляла с отцом, ему вдруг стало плохо. Других мест, где можно прилечь и прийти в себя, рядом не оказалось. Волей-неволей Хироке пришлось купить два часа в лав-отеле, чтобы отец мог отдохнуть. Так часто бывает. На самом деле такое случается сплошь и рядом. Можно сказать, дело сугубо повседневное… не так ли?
Но, конечно, все было не так.
Как-то вечером, не в силах справиться с навязчивыми мыслями, я обратился к Пурапуре.
– Послушай. Я же простая душа, временно оказавшаяся в теле Макото Кобаяси. Значит, я легкий, прозрачный и могу полететь куда угодно?
– Если ты, – сухо ответил Пурапура, – собираешься сейчас прокрасться в спальню Хироки Кувабары, чтобы подглядывать за тем, как она переодевается, то лучше сразу выбрось эти мысли из головы.
– Блин. – Я был обескуражен. – Как ты это понял?
– Все мужчины об этом и спрашивают, – отмахнулся Пурапура и холодно продолжил: – Люди постоянно путают душу, привидение и человека-невидимку. Увы, ты не свободен, как привидение, и не владеешь искусством становиться невидимым. Ты всего лишь простая душа, которая привязана к телу Макото Кобаяси, и не можешь спокойно летать, куда тебе заблагорассудится. Хочешь посмотреть, как переодевается Хирока Кувабара? Встань у двери и подсматривай в щелочку.
– Черт. – Я расстроенно плюхнулся на кровать.
Голос Пурапуры обрушился на меня сверху, как ведро холодной воды.
– Ты позвал меня только затем, чтобы я помог тебе с твоими приятными фантазиями?
Я приподнялся на локтях и посмотрел на Пурапуру. Он стоял у окна, нацепив на лицо маску надменного безразличия, но взгляд его был так же строг, как и голос. Злится, наверное, подумал я и торопливо слез с кровати. Вытащил из ящика стола колоду карт и с улыбкой предложил:
– Что, сегодня до семи побед?
Пурапура не улыбнулся в ответ, а вместо этого указал на кресло у стола.
– Присядь-ка на минуточку.
– Что?
– Присядь-ка, говорю.
– Хорошо. – Я покорно подчинился.
Пурапура вдруг принялся отчитывать меня с неожиданной яростью, словно свежепойманную рыбу разделывал.
– Я давно уже хотел спросить: ты, вообще-то, понимаешь, что тебе дали второй шанс? Ты осознаешь, что тебе надо закалить свою душу? Я все это время молча смотрел, но дальше так…
Я прожил в гостевой семье месяц. Видимо, Пурапуре совсем не нравилось, как я исполнял роль Макото Кобаяси.
В фразе «второй шанс» главное слово – «шанс»! В прошлой жизни моя душа совершила грех. Теперь, чтобы снова переродиться, она должна пройти закалку в земном мире, где этот грех был сделан. Для этого нужно мужество! Настойчивость! Упорство! Но ничего из этого – да еще и с восклицательным знаком в конце – у меня не было. Пурапура, конечно, ценил пыл, с которым я занимался рисованием, но кроме этого я думал только о Хироке Кувабаре. Даже в вопросе выбора старшей школы я пошел по самому легкому пути. Да, такое поведение закалкой не назовешь, а без закалки душа моя не окрепнет. Если бы она стала крепче, я смог бы вспомнить ту страшную ошибку, которую сделал в прошлой жизни. А теперь когда это вообще произойдет?
– Понятия не имею, когда это произойдет. Ты еще не забыл, почему ты здесь? Знаешь, не хотелось говорить, но я не думаю, что ты вообще достоин второго шанса. Завидую тем проводникам, кому достались активные и старательные души.