Пронзительные крики зазывал, порывы ветра, шум дождя, грохот поездов.
Силы совсем покинули меня, да и пьяный смех раздражал, поэтому ноги сами понесли меня подальше, совсем в безлюдные районы далеко от станции, мимо узких переулков и виадуков, пока я не оказался перед небольшим пустынным сквером с качелями, детской горкой и песочницей.
Я так устал, что, не привередничая, опустился на ржавую скамейку. И тут же тело мое заколотило крупной дрожью. Стоило чуть расслабиться, как меня атаковали головная боль, озноб и тошнота. Пытаясь как-то вытерпеть боль и не расклеиться окончательно под непрекращающимся ливнем, я спрашивал себя, что я здесь делаю. Ведь захоти я только, и уже лежал бы в теплой постели рядом с Хирокой… От этой мысли на глазах выступили слезы. И ведь только из-за того, что я не согласился, теперь рядом с Хирокой в теплой постели лежит взрослый мужчина… И тут я по-настоящему заплакал.
– Кто-то, кажется, говорил, что он не такой слабак, как Макото Кобаяси…
Дождь вдруг перестал лить. Подняв голову, я увидел белую ткань – это Пурапура незаметно раскрыл надо мной зонтик.
– Макото только выследил их… А я сделал еще один шаг, и теперь моя рана еще глубже, – разочарованно проговорил я.
Пурапура мягко спросил:
– Ты не раскаиваешься, что не купил Хироку Кувабару?
– Конечно, раскаиваюсь! Еще как! И я понимал, что так и будет, с самого начала.
– А если бы ты с ней переспал за деньги, то потом пожалел бы еще сильнее.
– И это я тоже знаю.
– Разумный мальчик. – Пурапура расхохотался, обнажив зубы. – Ты более-менее справился. Победил соблазн.
– Спасибо. – Я тоже обнажил зубы в улыбке. – Но это, знаешь ли, чересчур. Я не хочу быть самым разумным. И ничего побеждать тоже не хочу. И уж тем более не хочу, чтобы меня хвалили с таким видом.
По телу снова пробежал озноб. Я обхватил себя и съежился в клубок.
– Даже если бы я вот этими самыми руками схватил Хироку и сбежал, мне все равно некуда было бы идти. Я не стал с ней спать и не пошел за ней не потому, что я разумный, а потому, что я трус.
Я хрипло выдавил эти слова. Пурапура, похлопывая меня по спине, сказал:
– Но ведь разум и трусость тебя спасли. Начнем с того, что тебе всего четырнадцать лет и тебе слишком рано думать о том, сможешь ты кого-нибудь спасти или нет. Даже мой босс не может заставить людей, решивших идти в одну сторону, повернуть в другую.
– И ты тоже не можешь сделать так, чтобы Хирока повернула домой?
– К сожалению, я простой ангел, а не супергерой.
– То есть супергерои круче ангелов?
– Ну, я не могу сказать. – Пурапура как-то скомкал конец фразы. – Но как бы то ни было, я – твой проводник, и я могу указывать тебе дорогу, а не переносить тебя с места на место. Например, сейчас ты заблудился, у тебя высокая температура, и я могу показать тебе дорогу домой. Однако идти ты будешь сам.
Как только он упомянул высокую температуру, я сразу же ее ощутил, и мне стало еще хуже. Вряд ли у меня хватило бы сил дойти до дома Макото. Да даже если бы силы были, я все равно не мог туда вернуться. В ушах до сих пор стояли всхлипы матери, с которой я так безжалостно обошелся. Нет, не пойду.
– А можно вопросик? – Я быстро поднял взгляд на Пурапуру. – Я не могу отказаться от второго шанса?
– Отказаться от второго шанса через полтора месяца? – Пурапура со вздохом покачал головой. – Разве ты не помнишь? Ты ведь сначала не хотел пользоваться этим вторым шансом, но тебе не разрешили. Так же и с возвращениями. Результаты лотереи, знаешь ли, обжалованию не подлежат.
– Значит, если я так и буду болтаться в этом мире без всякой цели и не вспомню, какую ошибку совершил в прошлой жизни, то я так и останусь Макото Кобаяси?
– Нет, есть некоторый срок пребывания в гостевой семье. Обычно он длится примерно год.
– А от чего это зависит?
– От ситуации. До некоторых медленно доходит, до других – быстро.
– У вас все очень разумно.
– Это оттого, что и нашим миром, и вашим управляет один и тот же босс.
– Ага. – Мне вдруг все стало ясно. – А если я не уложусь в срок?
Пурапура посерьезнел.
– В таком случае второй шанс считается потраченным впустую. Ты больше не вернешься в круг перерождений. То есть ты больше не появишься на свет.
– А что станет с душой?
– Она покинет тело Макото Кобаяси и исчезнет.
– Исчезнет…
– Да, – хлоп! – и все.
– И все.
Я представил душу, которая, как пузырек лимонада, поднималась на поверхность стакана и лопалась.
Все тревоги, все заботы, все бесполезное – хлоп! – и вмиг исчезает.
Выглядело это горько – и в то же время прекрасно.
– А если, – вдруг вспомнил я о том, что давно меня беспокоило, – если моя душа исчезнет? Что станет с Макото Кобаяси?