Я думал, что лучше бы ему так не выражаться, но ничего не ответил – ведь благодаря Мицуру я остался в живых.
Той ночью, когда я не вернулся домой, встревоженная мать обратилась к Мицуру: «Пойдем поищем его». И если бы он не обнаружил меня в опасном районе, я точно попал бы в ужасную беду.
На четвертый день жар спал, и я смог уже есть нормальную еду, хотя и маленькими порциями. Опухоль с лица тоже исчезла, но вместо нее появились ужасные синяки.
Тем утром двое полицейских пришли допросить меня. Видимо, ждали, пока я немного окрепну. Мать подала заявление. Я рассказал все, что помнил, а они старательно записывали даже мельчайшие детали. Впрочем, о нападавших я ничего не знал, так что вряд ли мог чем-нибудь помочь следствию.
– Ученик средней школы – и кроссовки за двадцать восемь тысяч иен?
– Непонятно…
Полицейские покачали головами и ушли.
Они явно не понимали ценности этих кроссовок, да, впрочем, я и сейчас почему-то тоже не понимал, что я так к ним привязался.
На пятый день я уже почти пришел в себя и мог с легкостью вставать и двигаться без боли. Это была роскошь, а вот лежание в кровати превратилось в муку.
Как раз в тот вечер, когда жизнь больного мне уже надоела, меня впервые пришел навестить гость.
7
За дверью послышался голос матери:
– Макото, к тебе пришли!
Одновременно с этим чей-то странно знакомый голосок сказал: «Здравствуйте», – и дверь открылась.
И когда за ней внезапно показалась Сёко Сано, я содрогнулся до глубины души.
Мой враг номер один! Сто из ста по шкале враждебности! Да вдобавок я лежал в поношенной пижаме, с неуложенной челкой, а еще долгое время не мылся, поэтому наверняка от меня воняло. Словом, позиция была крайне невыгодной, и у меня не было сил спорить с этой Сёко.
– Давно не виделись. Как ты?
Сёко открыто улыбнулась мне, но у меня не нашлось сил улыбнуться ей в ответ.
– Не очень, разве не видно? – Я прислонился к спинке кровати и максимально хмуро поприветствовал Сёко. – Раз уж ты в гости собралась, то позвонила бы хоть сначала.
Глаза Сёко округлились:
– А! Да, надо было позвонить.
– Мы же цивилизованные люди.
– Точно. Прости.
Кажется, моя прямота обескуражила ее.
На ней была матроска и голубое полупальто. Она переминалась у двери, и я указал на кресло у стола.
– Присядешь?
Я тут же пожалел об этом. Она кивнула и, едва усевшись, снова превратилась в обычную Сёко – то есть сразу же заверещала с энергией цикады, у которой вся жизнь укладывалась в одну неделю.
– Савада нам все рассказал! На тебя же в парке напали? Синяки эти, так ужасно! Болит? Болит же, да. Точно болит! Очень, очень больно!
– Угу.
– И кошелек украли? Наверняка это дело рук учеников из старшей школы Ниси. Их тут очень много. А в полицию заявили уже?
– Угу.
– Обязательно заявите, да! Мой папа, знаешь, как-то выронил кошелек. В нем было пятьдесят тысяч иен! И мы заявили в полицию, и его нашли! Через три недели. Здорово, правда?
– Угу.
– Такое случается, только ты не затягивай, обязательно заяви – надежда, знаешь ли, умирает…
– А пятьдесят тысяч так и лежали в кошельке?
– Нет, они пропали.
Мы оба промолчали.
– Может, тебе домой пора?
Я хотел вынудить ее уйти, но Сёко вдруг задергалась и замотала головой:
– Нет, мне надо с тобой поговорить.
– О чем?
Она вдруг как-то совершенно нехарактерно замялась и опустила голову.
Воцарилось неловкое молчание. От батареи разливалось тепло. Наконец, Сёко приподнялась, и я с облегчением подумал, что она собралась уходить, но она лишь поправила подол юбки и уселась обратно.
– Подружка сказала, что тем вечером видела тебя, Кобаяси, у той станции, где на тебя напали.
Я впервые посмотрел на Сёко.
– Где?
– На главной улице, у «Миссис Донате». Она рассказала, что видела тебя с Хирокой Кувабарой из восьмого класса.
– А… да.
Я на миг замешкался, но потом выпрямился, чтобы показать, что меня это не волнует, и спросил сам:
– И что?
– Что?
– И что ты хочешь сказать?
Сёко отвела взгляд.
– Подружка говорит, что Кувабара испорченная и что тебе, Кобаяси, стоит поберечься. Она сказала, что Кувабара вымогает деньги у мальчиков в школе, а когда они кончаются, то бросает их. Вот она какая.
– И что?
– И все!
Мы выпалили эти слова почти одновременно.
– И все же мне нравится Хирока Кувабара. Даже если это правда, я не перестану ее любить. Но я пришла к тебе не за тем, чтобы это сказать.